через которых мы рассчитываем добрать в полной мере. Не представляешь, сколько мы тебя
ждали.
У меня аж сжалось все. С трудом продохнула. Даже сил злиться на Егора не осталось, хотя он
выбесил миллион раз, притащив мне букет. Я отказывалась брать. Утверждал же на выпускном,
что никогда от него цветов не дождусь, так и пусть! Пусть! Но он обставил все, словно из-за
сватанья Ю вынужден подарить. Мол, каждой Филатовой положен букет. Ян вручил Ю, Илья маме, а
он – мне.
Подлец.
И все равно я все еще хотела за него замуж. Адски хотела.
Сразу после сватанья был день рождения Ильи, и наши родители, получив приглашение от
Нечаевых, кажется, окончательно растаяли.
Нет, Егора в моей спальне они долго видеть не хотели. Но он был настолько настырный, что не
уходил, даже когда кто-то из них орал. Нагло курсировал по нашей квартире от моей спальни до
ванной и обратно. Всегда здоровался и, если требовалась помощь, сразу включался. Розетку
починить? Не вопрос. Вынести в подвал банки с закатками? Первый. Комод собрать? Да легко!
Мебель подвинуть? Говорите куда. Стойко сносил их лекции, допросы с пристрастием,
нравоучения и дикую философию. А еще педагогические сплетни: кто у кого в гимназии часы
оттяпал, кто с кем шашни крутит и, самое смачное, у кого говеннее дети. А потом… В одно
утро, разбудив нас, мама просто позвала его завтракать вместе со мной.
Вернувшись в комнату, чересчур большое наслаждение испытываю из-за затяжного взгляда
Нечаева. На нервах даже дверью громче, чем следует, хлопаю. Тут же мысленно молюсь, чтобы
папа не приперся. А то ведь начнутся беседы на полночи.
Слегка покачивая задом, сама себя в зеркале разглядываю. Улыбаюсь тоже себе, хотя хочется
Егору. Тяжело выдохнув, хватаюсь за крем. Не меньше чертовой минуты трачу, чтобы тщательно
вбить подушечками пальцев в кожу.
Когда берусь за лосьон для тела, Нечаев, фыркнув, подает голос:
– Харэ уже. Идем лучше что-нибудь сожрем. Я зверски голоден.
Заблаговременно прищуриваюсь и только потом разворачиваюсь, чтобы не поплыть слишком
сильно, когда увижу его развалившимся на гребаном лежбище.
Егорынычу, походу, вообще пофиг, на чем спать. Первые ночи прям на ковре храпел, только
одну из подушек у меня забрал. Потом мама, сжалившись, организовала ему спальное место на
огромном надувном матрасе, который, к слову, в первую же ночь пробил когтями кот. Но Нечаева
это не расстроило. Просто чаще подкачивать стал. Бывает, проснусь среди ночи, он по спальне
с насосом шатается… Ахтунг.
– Я так поздно не ем, – бросаю зло.
Из-за него у меня под пупком вечный узел. Навязалось там столько, что решись я даже на