предплечья.
– Поздравляю, – повторяет уже с дрожью, бесконечным шепотом.
Я отражаю не менее значимо:
– Поздравляю.
Зрительный контакт высекает последние искры, и мы сливаемся в самом законном, самом
крепком, самом сладком и, несомненно, самом счастливом поцелуе. Не стеснясь никого,
расчеркиваем все сомнения и ставим убедительную жирную точку.
У нас получилось!
Пространство вновь накрывает восхитительное «Ti amo». И регистратор, повышая голос, почти
кричит:
– Уважаемые гости, присоединяйтесь к поздравлениям четы НЕ-ЧА-Е-ВЫХ!
Я смеюсь и смеюсь, Егор тоже, но целоваться не перестаем.
Нечаева! Я Нечаева! А-е-е-е-е-е!
Чувствую себя королевой, взошедшей на трон.
Победа же. Абсолютное торжество любви на земле.
Ура!
Эпизод восемьдесят первый: Двое – одна плоть.
Однажды я прочитала, что Бог любит нас через других людей, а этих других – через нас.
Прочитала, хмыкнула и забыла. Спесивой мне любовь казалась актом воли – эгоистичным выбором,
завязанным на химии, гормонах и выгоде.
Что я знала о душе, обещая Нечаеву любить его на трех уровнях? Ступая за ним в храм,
понимаю, что ничтожно мало.
Слова про любовь Бога через нас не были странными, не были глупыми, не были лживыми. Они
были непосильными. Для той меня непосильными.
Сегодня, в страхе, я сделала первый, истинно-человечный эгоистичный шаг: пообещала, что
уверую, если Егор появится на нашей свадьбе. Нечаев стал мерилом – доказательством
присутствия Бога в моей жизни. И он же, будучи и тут лучше меня, по итогу меня к Нему
привел.
В храме царят тишина и полумрак. Единственным светом служат сотни огоньков свечей, которые
по-живому трепещут и отражаются в золотых окладах икон, на ликах святых и на лице Егора, а
значит, и на моем. После непрерывного шума мира, сосредоточенного на достигаторстве,
удовольствиях и вечной жажде потребления, это место ощущается обителью подлинной жизни. Той
самой духовной жизни, которую мы чаще всего не знаем, находясь за порогом.
Я опираюсь на Егора, как никогда прежде. Он знает, что делать. Держит меня за руку и
уверенно ведет. Просит не спешить, наблюдать и повторять за ним. Я охотно подчиняюсь. В
самом центре храма на высоком аналое покоится икона Богородицы. Перед ней Егор и
останавливается. Не выпуская моей руки, дважды осеняет себя крестным знамением, кланяется,
прикладывается к защищенному стеклом лику губами и, отстраняясь, крестится в третий раз.
Сглатываю, когда он делает шаг в сторону, уступая место мне. Физическое тело, от затылка до
поясницы, разит мурашками. Пальцы, высвобожденные для ритуала, подрагивают. Но я задерживаю