Я хочу исчезнуть. Прекратить существовать. Прекратить чувствовать.
Эпизод сорок второй: Вымыто кровью.
Пить... Как же хочется пить…
Эта мысль сгенерирована высокой потребностью организма, потому и прорывается. С восприятием
действительности все сложнее.
Я стою? Почему я стою? Нужно идти.
Но тело не слушается. Ощущения странные: я вся налита огромной, буквально невыносимой
тяжестью. Стопы пекут.
Может, мюли из-за жары расплавились и утонули в размягченном по той же причине асфальтом?
Хи-хи. Интересно. А на что они теперь похожи? На сливочное масло или на ванильное мороженое?
Свесив голову, смотрю вниз и вижу лишь свои грязные пальцы с потускневшим от пыли некогда
перламутровым лаком. Обуви нет.
– Девушка, я к вам обращаюсь! Вы брать что-нибудь будете, или так постоять?!
Вскидываюсь на звук и снова застываю. Из окошка киоска маячит голова женщины. На автопилоте
ее разглядываю, отмечая перепаленные малиновые волосы, красные щеки с прожилками сосудов и
поплывший бирюзово-розовый макияж.
Вероятно, у меня тоже мозг вытек. Физически чувствую, как испаряюсь.
Уровень влаги: 40%, 35%, 30%...
– Полоумная, что ли?.. – предполагает тетка, заостряя внимание. – Разодета-то как! Откуда
сбежала? Красивущая! Я в реале таких и не видела. Только в интернетах. Молоденькая…
Родители, небось, ищут… Вот что тебе не так, а?.. Ой, скажу! Ремня на вас нет! Горе ты
луковое… Обнять и плакать! Ну че ты хочешь? У меня эт самого нет! – выписывает сварливым
тоном. Я только глазами лупаю. Пытаюсь понять: ругает она меня или так болтает. – Пирожок
могу дать. На, вот. Домашний, с капустой, – скатываясь в весьма специфическую нежность, с
улыбкой тычет в меня запревшим кульком, внутри которого, к тому же, просматривается
замасленная салфетка с новогодней тематикой. Видимо, в нее и замотан тот самый пирожок.
Молча отшагиваю в сторону, чтобы, не дай Бог, не коснуться. – Ля, выискалась! – резко злится
тетка. И начинает орать: – Так, все! Иди! Иди, сказала! Нечего мне тут витрину загораживать!
Я не реагирую. Отрешенно скольжу взглядом по товарам, пока не нахожу то, за чем меня вело
тело.
– Вода, – шепчу, но голоса нет. Совсем. – Вода. Вода. Вода-а, – повторяю до тех пор, пока
не прорезается. И сразу же складываю более-менее внятное предложение: – Дайте воды,
пожалуйста.
Женщина вздыхает. Не прекращая ворчать, выходит из будки.
– Одну бутылку, – бубнит, потряхивая ключами, прежде чем открыть холодильник. – Возьмешь
что-то еще, так отлуплю, родная мать не узнает!
Я с жадностью хватаю семисотку. Трясущимися руками открываю и за раз, сминая пластик