подано. Очікує розгляду[1]».
«Е-е-еб твою мать…» – медленно прозреваю, продолжая мотать ленту вниз.
Агния Филатова: Я тут подумала… Раз у тебя есть на пальце «А», на
пути, который тебе никогда не доведется пройти, должна быть «Е».
И следом фотка в трусах с расставленными ногами, чтобы сверкануть выбитой на внутренней
стороне бедра буквой.
В ярости срываю выдох и агрессивно набиваю сообщение.
Егор Нечаев: Пизда тебе, Филатова. Тебе пизда.
Дверь в комнату открывается, и я вскидываю голову, чтобы увидеть входящего с ремнем в руках
Яна.
[1] Заявление подано. Ожидает рассмотрения.
Эпизод одиннадцатый: Разбор полетов.
Секунду спустя доходит: ремень мой. Похерил, верняк, когда в гараже догонялся. В
полуразобранном же виде до спальни добирался. Ширинка и та нараспашку. Чем там, кроме
позорного строчилова в чатике с Филатовой, занимался – страшно представить. Хорошо хоть
трусы на месте.
– Очухался? – толкает Ян ровно.
Ни криков, ни долбаной суеты. Сдержан. По самообладанию – вопросов ноль. Но чисто на
энергетическом уровне такие волны ярости от него валят, что воздух в комнате прогревается,
сгущается и тяжелеет. И все же пиздить он меня, судя по всему, не намерен. Зря. Было бы
проще. Да и, будем честны, я заслужил.
Мать вашу, Киев…
В башке сраная каша. Никак не могу переварить все, что за ночь наворотил.
– Вставай, – отдает брат команду, швыряя ремень в кресло. И пока я, приподнявшись, стираю с
живота непонятную липкую дрянь, объявляет: – Семейный сбор.
Сука.
Понимаю, что я в жопе. И эта жопа сжимается.
Но иначе ведь быть не могло, правда? Сам виноват.
– В душ можно? – спрашиваю, бодро вскакивая на ноги.
Организму, который я ночью то ли тупо пропил, то ли все-таки бездарно проиграл, такая
акробатика ни хрена не нравится. К глотке подкатывают сердце, легкие, желудок и все
содержимое последнего, готовясь рвануть наружу. Протухший кабак на плечах резко расползается
во всю ширь комнаты, которая, к слову, раскачивается так, словно мы не в стоящем на твердой
почве доме находимся, а на ржавой посудине в море берем нахрапом шторм. Этот кабак,
очевидно, еще и с трещинами. Иначе откуда такая боль? Ощущение, что последние мозги покидают
некогда замкнутое пространство. Стекают вязким жаром по черепу, затылку, спине… До придатка,
думая которым я вчера так «круто» поднялся, что теперь разгребать и разгребать. Конечности
начинает колотить дрожь.
– У тебя десять минут, – отпускает Ян, оценивая мое состояние.
Киваю и, пошатываясь, тулю в ванную.
Первым делом все-таки выворачиваю желудок. После этого хоть чуть легче становится. Еще