вдох и прикладываю снова. Егор посасывает, вынуждая тихо хныкать. А потом резко возвращается
к моему рту. Момент, когда пересекаемся взглядами, можно считать историческим – во время
него случается маленький взрыв. Хорошо, что веки быстро наливаются свинцом и смыкаются.
Мы целуемся, покачиваясь, когда Нечаев снова влетает своим ядерным потенциалом мне между
ног. Туда, где все уже настолько накалено, что и без него, как на Солнце, фиксируется
аномальная активность. Ноги сами собой поднимаются вверх, чтобы зажать бедра Егора,
потереться… Блядь! Проехаться по нему, как по железному столбу. Я могла бы даже попробовать
совершить маневр, чтобы перекинуть Нечаева на спину. Но нет ни ресурса на это, ни времени.
Внутри моего Солнца происходит вспышка класса Х. Выбросы плазмы бьют все известные рекорды,
вызывая внутри меня магнитные бури уровня G5, радиационные штормы и полярное сияние, как на
высоких широтах, так и на низких.
Меня колотит, рвет и ослепляет. Я, черт возьми, уверена, что сама по себе так свечусь, что
у Нечаева появляются ожоги.
Звуков нет. Но лишь до определенного момента… Едва я падаю и совершаю вдох, в груди
собирается бешеный стон, беспрепятственно устремляющийся наружу.
В этот раз Нечаев не затыкает меня. Ему не до того. Он резко подрывается, становясь между
моих бедер на колени, сдергивает с себя штаны и… Не совершив никаких действий, выпрыскивает
на меня поданную под мощнейшим давлением раскаленную лаву.
Мой перегретый процессор выхватывает новые крупные, весьма познавательные кадры, включающие
перевитый венами до предела налитый ствол, багрово-фиолетовый набалдашник, перламутровые
капли, дикий взгляд Нечаева, его кривящиеся в неистовстве губы и… Спальня погружается во
мрак.
Фильм закончилось. Хэппи энд.
Ну или просто энд. Кто его, мать вашу, знает…
Эпизод пятьдесят второй: Новый уровень.
От шока вновь связь с телом теряю. Когда поднимаюсь, душа, как тень, летит впереди него.
Замирая в предполагаемом сидячем положении, четко ловлю это опоздание. Истекает не меньше
трех секунд, прежде чем физическая часть врезается сзади, поглощая духовную. Но стоит
качнуться, последняя снова выскакивает. Ходит туда-сюда, размывая реальность. Никак не давая
собраться с мыслями. Ни одна из них на это собрание просто-напросто не приходит.
Нет бы подобрать собранную на поясе волнами майку, сказать что-нибудь едкое и уйти… Я иду в
лобовую. На Нечаева. Пока наше обоюдно сорванное дыхание, побродив по самым разным участкам
кожи, не смешивается.
– Зачем ты это сделал? – чащу я.
– Ну, не в штаны же, – отбивает он резким шепотом. После паузы, во время которой с треском