смягчает перенос веса своего тела, прежде чем плотно накрыть мое, распластанное в
невесомости. Ведь кровати я не чувствую. Тону в остром жаре. Тону.
Раскрытые от самого старта рты на миг размыкаются. Мы стукаемся зубами, так спешим
восстановить контакт, невзирая на то, что организм, будто бы протестуя, запускает по всем
ощущениям губительные процессы. Припадаем, создавая какой-то нереальный вакуум. Тянем друг
из друга души. А завладев, принимаемся суматошно цепляться за плоть. Вбираем, сжимаем,
посасываем… Воздух спальни рассекают соответствующие этим совершенно сумасшедшим действиям
битые спринтерским дыханием звуки.
Фоном догоняет текучая, гипнотическая композиция, намекающая на конец фильма. Кажется, что
она прям орет, обволакивая и утаскивая еще глубже на дно. Так бывает, когда над фильмом
работают недотепы: музыка и некоторые спецэффекты звучат значительно громче слов.
Господи!
Забываю о ней, когда давление со стороны Нечаева усиливается. Он запускает мне в рот язык,
и внутри меня становится настолько горячо, что после жесткого замыкания начинают плавиться
нервы.
Воздуха больше нет. Его, блядь, просто нет. Ни внутри, ни снаружи. Есть только Нечаев… Его
наглый, дико шустрый язык. Его густой и насыщенный, включающий за раз все рецепторы вкус.
Следом столь же слаженно врубаются все доступные организму реакции. Тело трясется. Меня
будто выталкивает из физической оболочки. Выталкивает и снова загоняет. Выталкивает и
загоняет. Мечусь, как припадочная. На таких скоростях, что сознание плавает.
Наши конечности путаются, создавая свой собственный замес. В околопсихозном подвисании мне
кажется, словно у нас их больше, чем по паре. У Нечаева так точно… Между моих колен сначала
ерзает одна его нога, а после, когда он резко раздвигает мне бедра, вклинивается вторая.
Третья конечность, выигрывая борьбу за стратегическое влияние, ложится мне на лобок.
Твою ж мать… Вот это гиря!
Я, на хрен, чувствую себя микроволновой печью, в которую сунули металл. А ведь Нечаев еще
даже не сунул… Неважно! Внутри меня начинается хаотичная электрическая активность,
сопровождаемая треском и искрами. Энергия вырабатывается беспрецедентная, но вот беда – она
не распределяется по телу. С неконтролируемой отдачей фигачит в одну точку – мне между ног.
Я захлебываюсь. Вибрируя, смещаюсь. И сцепка между нашими ртами нарушается. Как зубья
молнии, которую криво схватили бегунком, идут наперекосяк, так мы разлезаемся, хоть и
пытаемся удержаться.
Бегло хапая воздух, я не прекращаю целовать Егора. Куда приходится, куда попадаю – щеки,