сука, за какими-то шаткими оправданиями. Не хватало духу признать. Но вот настает момент и
иллюзии рушатся. Когда истину озвучивает человек, которому я доверяю больше, чем самому
себе, прятаться больше не получается. Приходится принимать.
– Знаю, – выжимаю, ощущая, как внутри что-то ломается.
– Конец этой истории, – высекает Ян категорично. – Все, блядь, слышали? Любой шаг в сторону
Филатовых, и вы будете иметь дело со мной лично.
Сердце делает кривой кульбит и уходит на какой-то дурной оборот, плавно выкручивая все
нутро до тупого колотья. Столь же медленно, но необратимо из глубин выбивается тяжелое
мутное чувство. Это даже не паника. Нечто похуже. Под его напором расходится нормальный
воздух и ширится леденящая пустота.
– Прям любой? – не могу не выдвинуть. – Я, к примеру, собирался извиниться.
Говоря это, уже знаю, что все равно пойду к Агнии. И сегодня, и завтра, и послезавтра… Это
уже не тормознуть. Все настолько хреново, что даже Ян не повлияет.
Ах ты ж ебаный ты на хуй…
Лямбда.
Брат, походу, ловит этот пиздец раньше, чем я сам. Стопорится на моей озверевшей роже
взглядом и тихо отмеряет:
– Богдан, Илья – на выход. Егор, задержись.
[1] Ебала жаба гадюку – распространенное в интернете выражение, которое призвано
охарактеризовать конфликт, в котором сражается зло против зла. То есть, обе стороны
одинаково неприятны, и победа любой из них не приведет ни к чему хорошему.
Эпизод двенадцатый: Без свидетелей.
Вроде ни Илюха, ни Бодя особо языками не чесали, а с их уходом в гараже как-то чересчур
тихо становится. Аж в ушах звенит, пока Ян, фиксируя взгляд на вытатуированной на моем
большом пальце букве, вытягивает ту самую паузу, которая необходима для якобы мягкой
перестройки режима.
– Ты серьезно влюблен? Или просто поплыл? – спрашивает он.
Я резко всасываю воздух и сжимаю губы.
В виске сухо щелкает. Раз, второй… Пока не разгоняется пульсация.
Хрен его знает, откуда в моем организме столько крови, но хватает и на то, чтобы раздуло и
повело бурлением вены, и на то, чтобы полыхнула огнем кожа. Полыхнула по всей, мать вашу,
площади. С ног до головы.
– Хр-кх-м… – грубо прочищаю глотку. Сдвигаю брови и, выдав побольше жести во взгляд, делаю
вид, что эта тема вообще мимо меня. И фиксирую эту позицию голосом: – Ты о чем?..
– Дурака из себя не корчи, – рубит Ян сердито. – Не о чем, а о ком. О Филатовой. Агнии.
Услышав ее имя, я так резко замираю, словно существует риск, что на следующем движении меня
разорвет. Потом, поймав какой-то нерв, все же дергаю башкой. Не разносит, норм. Но в шейных
позвонках трещит порядочно. Тяну очередную порцию воздуха. Она обжигает слизистую и, попав в