легкие, начинает распадаться на какие-то чужеродные компоненты. Не приносит насыщения. Ни
черта хорошего не приносит. Воздействуя на ткани, крайне сильно их распирает.
– Я не знаю, – пизжу бездарно. И прячу палец с татуировкой внутрь кулака. Стискиваю так,
будто намереваюсь сломать. А он даже не хрустит. Все какое-то каменное. – Тяга присутствует.
А насколько все серьезно – хуй поймешь, – блею максимально похерестическим тоном, бегая
взглядом по заваленному барахлом гаражу и не находя при этом на чем остановиться.
– Блядь… – толкает Ян шепотом. Я молчу и, вроде как, снова не шевелюсь. Но полетевшая по
телу дрожь перебивает часть клеток. Я мало того, что ненавижу лгать брату, так еще из-за
осознания своих чувств к Филатовой до сих пор ловлю ебейшую тревожность. – Давай так, Гор. Я
задаю вопросы – ты отвечаешь. Ок?
Что тут скажешь?
– Ок.
Сглатываю, и за грудиной что-то проваливается. Проваливается так низко, что конечная точка
оказывается где-то за пределами моего восприятия. Последнее, что отмеряю – то, как противно
тянет вниз желудок.
– Ты хочешь ее сугубо физически? Или дело все же не только в физике?
Если я каменный, то в моменте крошусь. Плечи, грудь, спина – чувствую, как все это сыпется.
Такая вот, сука, дрожь накрывает. Тяжело скрыть.
Слышу, как обрывается дыхание, когда плотно смыкаю губы и выдуваю воздух исключительно в
рот. Не дальше. Дальше что-то не пускает. Какие-то механизмы клинит.
Подергивая пальцами вставленное в бровь кольцо, мозгую над клятым вопросом, пока не
возникает критическая необходимость взять свежую порцию кислорода. Выдох получается шумным и
крайне нервным, а новый вдох – жадным и слегка свистящим.
– Не только, – роняю убито.
Снова репа вся горит.
Хотя Ян не комментирует. Только кивает и развозит следующую дилемму:
– Готов отвечать за нее? Такую, какая есть. Без гарантии, что когда-нибудь она станет
покладистой и удобной. Разгребать все? Проблемы ее решать? Поддерживать? Защищать? Сносить
ее саму, когда ее кроет? С женщинами бывает сложно. С такими, как Агния – вдвойне. С ее
стороны могут быть крики, слезы, срывы, упреки, обесценивания, игнор. Один проеб, и ты
мудак. Готов? Стоит она того?
Ян говорит, а я все это вижу, как наяву. Швыряет, пока прокручиваю, то в горячку, то в
озноб. Местами прошивает электричеством – покалывает, сечет или сжигает в чернь.
Сука, лучше бы сразу прямо ответил. Не довелось бы сейчас копаться настолько глубоко и все
это выворачивать наружу.
– Если помимо истерик и ругани будет что-то, что перекроет, почему нет? – давлю, все еще
пытаясь казаться не слишком обеспокоенным, равно как и не особо заинтересованным.