яро. Смыкая руки у Немезиды на плечах, дергано прикрываю глаза.
– Нормально обними, а?..
Сука-а…
Ей еще и не так? Все не так!
Сцепив зубы, подгребаю ближе.
– Мм-м… Горячий… Пахнешь… – шуршит по нервам, вызывая не просто похоть. Полный сбой. –
Расслабься!.. Расслабься, а?..
Прикладываю усилия.
И только я, блядь, расслабляюсь, бьет жаром в кадык:
– А у тебя прям постоянно стоит?
[1] I want it all, and I want it now (англ.) – Я хочу все, и я хочу сейчас.
[2] Гаметы – специализированные половые клетки.
[3] Пьер Кюри и Мария Склодовская-Кюри – семейная пара ученых, которые провели
фундаментальные исследования излучения, объявили об открытии полония и радия, а сама Мария
ввела в обиход термин «радиоактивность». Их работы стали основой ранней лучевой терапии –
лечения опухолей с помощью излучения.
Эпизод семнадцатый: Кривые стратегии.
«Признаешь, когда примешь каждый сантиметр моего члена…»
Позволять памяти крутить аудиозапись этого и других тотально-доминирующих, лобовых, до
отказа перегруженных заявлений Нечаева – все равно, что добровольно идти к краю пропасти.
Шаг, и еще один, и еще шажочек… Благо он не в курсе, что со мной происходит. Трижды благо,
что не знает, что я делаю с собой в ванной.
Запахнув халатик, с прикайфученной улыбочкой покидаю оскверненное место.
«Я бы обожрался…»
Ну как тут не вспоминать? Эти грубые срывы Егорыныча – мед для ушей. Для души – медовуха.
Для либидо – мака перуанская. Идеально.
В районе кухни цепляю хвост.
– Кто-то умер? – выдыхаю, не оборачиваясь. Только пояс халата потуже затягиваю. Не холодно.
Напротив, душновато. Разгоряченная же после долгого лежания в ванне и остальных процедур.
Просто, как это чаще всего с мамой и бывает, возникает потребность отгородиться. – Перестань
ходить за мной с таким скорбным лицом, – прошу с плохо скрываемым раздражением.
Только она, один черт, не слышит. Упорно пропихивается в спальню, лишая возможности с
размаху закрыть дверь.
– Нам нужно поговорить, – выбрасывает ту же фразу, что и вчера, и позавчера, и
позапозавчера…
Дни идут, ситуативно разнятся, а вот вечера скатываются в один до жути бесячий сценарий.
– Послушай, мам, я отпахала двенадцать часов на солнцепеке. Нет никакого желания переливать
из пустого в порожнее, – очень стараюсь, чтобы это внушение звучало доходчиво. – Все, о чем
я грежу – лечь в кровать, закрыть глаза и отрубиться на те же двенадцать часов. Могу я себе
это, в конце-то концов, позволить?..
– Третий день это слышу, – вычерчивает с гордыней, покусанной обидой.
Нет. На фиг. Я на это не поведусь. Иначе обрушится все.