вдруг ебанусь, скорее Бога Дождя вызывать буду, чем тебя!
Егор Нечаев: Ты уже ебанутая, але.
В ответ Немезида наваливает кружевные обсценные конструкции, показывая, что даже в великом
матерном ей равных нет.
Егор Нечаев: Правда в том, что ты сама эту схватку не выдержишь.
Рассчитывала «копировать» и «вставить», признай.
Агния Филатова: Тебя в свою жизнь? Да, рассчитывала. Не свезло. И че?
Я не сдаюсь! Может, и не выдержу, но эта схватка будет легендарной!
Сознательно ухожу в зажим, но где-то там глубоко, за стальными слоями, один хер,
прорывается вспышка безумного возбуждения.
С-с-сука…
Торможу расход, когда прокрадываются более трезвые ощущения. Я же, мать вашу, как псина,
которую сначала отдубасили до полусмерти, поперли из дома, а потом, заскучав, поманили
назад, небрежно размахивая жирным куском мяса. Только я уже в курсе схемы. Не успею я этот
гребаный шмат даже слюнями залить, как Немезида примется снова гасить.
Агния Филатова: Признай очевидное: выбор сделан. Я у тебя в голове, в
сердце, под кожей. С НОРМАЛЬНЫМИ ты уже не сможешь. Ты хочешь меня, Нечаев. Так что кончай
кочевряжиться.
Топорами, может, никто и не воспользовался. Яблоки тоже не посыпались. А вот ранее
незамеченный мной молот в работу ушел. На расстоянии Немезида достает, саданув по темечку
так, что кабак аж сплющивает.
«Свадьба – идеальное завершение пятилетней войны!»
Победа. Вот что ей нужно. Все.
«Моя девственная кровь измажет его член, впитается в его плоть, смешается с его
ДНК!»
Мотнув башкой, оборачиваюсь. Сердце качает что-то гораздо агрессивнее, чем обычная плазма –
обогащенное, доведенное до критической массы. Я игнорирую. Веду по залу взглядом, доказывая
себе, что могу, хочу… Напоровшись на уже пялящуюся на меня Эмилию, принимаю как знак. Резко
соскакиваю со стула и, пошатываясь, на ее расширенных от изумления глазах курсирую к цели.
Могу, хочу и буду.
[1] Отсылка к произведению М.Ф. Достоевского «Преступление и наказание».
Эпизод двадцать восьмой: Подмена.
«Кому ты нужен???»
Я ровный. Со своими убеждениями, принципами, понятиями.
Не бегаю. Не выпрашиваю. Не прогибаюсь.
Нет – значит, нет. Даже если рвет на куски.
Я ровный.
Харэ, блядь. Харэ.
Не взял Королеву – и не надо. На хуй. Репрессуюсь.
– О, Боже мой! Егор Нечаев! – визжит одна из девчонок, вскакивая с места и кидаясь ко мне,
чтобы повиснуть.
Не Эмилия. Она на такое неспособна, хотя, определенно, не меньше своей подруги-пищалки рада
видеть.
Злата? Кажется, так.
Тело включается, едва ее чувствую. Норм. Я ее как-то трахал. Помню, зашло. Все нужные формы
на месте. Пахнет приятно. И готова на многое.