– Ужинать будете? – зазывает Роман Константинович.
Мы с Юнией, конечно, отказываемся. Она – из-за природной стеснительности и вполне
оправданного нежелания здесь находиться. Я – из-за личных планов.
– Мы тоже задержимся, – информирует отца Илья. – Отвезем девушек домой.
Я встаю и иду за Егором, успевшим получить от отца последнее китайское предупреждение. Пару
секунд спустя, старательно игнорируя распекающий меня взгляд, молча позволяю ему надеть на
себя шлем. Удивительно, что он не дергает моей головой, как это делала в детстве мама, когда
в нервах натаскивала на меня шапку. Возможно, его родители так не сердились, и им не
приходилось сдерживать себя, чтобы не оторвать отпрыску башку. Неважно. Но все равно
странно.
Усаживаясь сзади, прижимаюсь и с полным правом обнимаю.
Все ведь будет хорошо? Правда?
[1] НАН – Национальная академия наук.
Эпизод тридцать четвертый: Без царя в голове.
– Може-е-ет, хватит? – растягиваю исключительно аккуратно, на тихом придыхании, не желая
больше молчать, но вместе с тем подспудно опасаясь слишком большого взрыва.
Все-таки у Егора в руках тесак.
Мм-м… Он готовит для нас ужин. Это о-о-очень сексуально.
Однако не совсем то, на что я надеялась, когда напрашивалась с ним в домик. Думала, мы
поговорим. Ну, как минимум. А вообще, учитывая курсирующее между нашими телами напряжение,
рассчитывала, что даже не доедем. Что Нечаев остановится, набросится и поцелует меня.
Бугрился ведь, шкворчал и шваркал током, когда я невзначай, вроде как просто придерживаясь,
трогала его плечи, грудь, живот, бедра… И нет, я сейчас не преувеличиваю. Все это было. Он
реагировал на самые невинные действия. Наверное, все зубы себе стер, сдерживаясь. Если бы не
шлем и рев мотоцикла, я бы это видела и слышала. К тому же, я почти уверена, что местами
Егор нарочно разгонялся, вынуждая меня прижаться крепче. Я и прижималась, прекрасно
осознавая, что он тоже все чувствует: и как одурело стучит мое сердце, и как судорожно
сокращаются мышцы.
Спустя сто с лишним километров, по прибытии к тому самому охотничьему домику, Нечаев просто
сделал вид, что тяга между нами махнула за изученные ранее пределы и приблизилась к той
отметке, за которой уже невозможно сохранять хоть какое-то благоразумие.
Заведя меня в дом, Егор сказал, что солонине из дикого кабана – какой кошмар! – перед
жаркой нужно вымокнуть. Собственно, залив мясо водой, тут же вывел меня обратно на улицу и
два часа таскал по лесу.
Класс, да?
Что-то мне подсказывает, первый Романыч Юнии такого не устраивал. И вообще, если вспомнить,
что моя зажатая сестра, бортанув Усманова, лишилась с ним девственности, можно догадаться,