– В драмкружке спектакль ставим. У нас с Егором главные роли, – спешу снова на себя
внимание забрать.
Ох, ну ладно, я не просто спасаю Ю. Мне в принципе нравится быть в эпицентре. Тем более
таких шикарных мужчин.
– Что за спектакль?
Глянув насвоего , задыхаюсь от трепета.
Господи, Боже мой, какой же он злой!
Тихо смеюсь. Иду ведь в эмоциональном плане на уверенный подъем.
– «Отелло», – вбрасываю, подрагивая от волнения. – Егору выбранная роль удается феерически!
Наверное, он у вас и в реале очень ревнивый.
– Ты-ы… – выбивает мой огнедышащий сквозь зубы. Впрочем, быстро притормаживает. Смотрит на
отца и вполне вежливо заворачивает. – Думай, че говоришь, ля.
– Битбоксишь? – стебусь, почувствовав какую-то дурную силу.
Он тем же образом, практически не двигая губами, затыкает:
– Молчи.
Но у меня уже отлетает кукуха.
– А вообще… – растягиваю и замираю, чтобы не дать лихорадочному стуку сердца смазать
момент. С шумом переведя дыхание, смотрю на Егора, потом на Романа Константиновича…
Сглатываю и сбрасываю бомбу: – Егор подумывает на мне жениться!
Да, я пытаюсь надавить на объект желания через его отца. Да, это пиздец как низко. Но,
блядь, я в таком отчаянии, что мне, на хрен, плевать, как это выглядит. Хочу, чтобы он был
моим. Чтобы постоянно, сутки напролет, был рядом. Так хочу, что все остальное меркнет. Если
сейчас не получится, мне не нужен ни моделинг, ни КПИ, ни работа в НАН[1]. Ничего.
Он не может уехать.
Не может же?
Набравшись храбрости, смотрю на Егора. Багровый от ярости, которая бушует внутри, но
молчит. А смотрит-то как! Мне впервые доводится дрогнуть настолько, чтобы в панике начать
искать пути отступления. Отворачиваюсь, каждую секунду опасаясь, что рассыплюсь в прах.
Сожженная ведь им. Заживо.
– Еще раз застану вас двоих на диване, точно женится, – выносит приговор Роман
Константинович с характерной ему суровостью. – На следующий же день.
Смотрит при этом исключительно на Егора. Смотрит так, словно мы уже совершили непоправимое.
Проанализировав это, я спохватываюсь и, раздираемая беспокойством, хочу ввалить что-то про
не слишком удачные шуточки, лишь бы защитить… Но Егор опережает, сухим кивком принимая
жесткие напутствия отца.
Мое сердце каким-то волшебным образом делится на миллионы частиц и разлетается по телу,
чтобы шмальнуть в гонг в каждом сантиметре, вызывая горячие спазмы. Повиснув в
непреднамеренном кайфе, я бессознательно пропускаю улыбку, полную сладкого обещания – себе и
Егору, который, так и не двинувшись, скашивает на меня взгляд. Взгляд, в котором, помимо
жажды убивать, раскрывается беспощадное, почти маниакальное собственничество.