От любви к ней, от запредельной крутости этих чувств аж тошнит.
Так что, когда она одержимо шепчет:
– В плане чувств, Нечаев… Мне на отвали не нужно, ясно? Я тебя обдеру как липку.
С готовностью принимаю.
А уж мелкие претензии:
– Из-за тебя пропустим снятие фаты и фейерверки.
И подавно.
– Фейерверки я тебе сам устрою.
Но Агния вдруг прям здесь… Сжимая меня бедрами, хватает воздух. В буквальном смысле вижу,
как по ее телу проносится рябь.
– Я сейчас кончу… – пищит тихо, необычайно жалобно, пытаясь свести ноги, которые будто
заклинило, и от этого еще сильнее содрогаясь.
Сжимаю ее шею, глаза закатывает.
Еб же твою…
Кидаю взгляд на водителя. Он в моменте смотрит в зеркало заднего вида, так что
сталкиваемся. Судя по тому, как его перекашивает и заливает красками, все понимает.
А мне-то что?
Под дрожащими ресницами моей Филатовой уже стекло – плотная пелена концентрированного
удовольствия, за которой не то что стыда, ничего адекватного не осталось. Да и дышит она
так, словно напрочь вышла из ресурса.
В мой позвонок загоняет высоковольтный кабель. Низ живота сотрясает двенадцатибалльными.
Накрывая смятые в агонии губы, даю Немезиде добро двигаться. Она стонет и дергается,
дергается и стонет… Кровь, которой переполнен мой член, напоминает ебучую шипучку. Каждое
Агино скольжение по нему, как мощнейший удар тока. Разрядами бьет даже окружающие ткани. Все
дальше и дальше, поражая тремором все большую площадь. Критические показатели в моем теле
взлетают до аварийных высот. Кажется, если Филатова не прекратит, у меня, на хрен, просто
остановится сердце.
Господи…
Собираю всю свою волю, железно терплю, но, будем честны, если бы ее не раскидало в
следующую секунду, оргазма было бы два.
[1] Гутн таг (нем.) – Здравствуйте!
Эпизод семьдесят третий: Огонь и вода.
Остаток пути, пока я попеременно поправляю стояк, который хоть ты, сука, до посинения в
окно втыкай, ни хуя не спадает, переместившаяся на сиденье рядом Немезида грузит таксиста
лекцией про терки между Австрией и Францией в каком-то там мохнатом веке, дотошно
разжевывая, на кой ляд Людовика XVI женили на Марии-Антуанетте, чем этот порожняк обернулся
и как им обоим впоследствии прилетело по шее на гильотине.
– Потрясающе, разве нет? – толкает Ага в завершение. – Их брак был чистым принуждением. К
слову, его консуммация состоялась лишь через семь лет, что в те времена создавало крайне
шаткое положение для всех… И тем не менее! По итогу союз стал настоящим. Людовик XVI и
Мария-Антуанетта полюбили друг друга и были верны своим чувствам до самой смерти. Даже
эшафот не заставил короля отречься от жены, а королеву – от мужа.