Кому доводилось потаскаться в мелкой обуви, должен знать этот дебильный приход, когда дурно
становится настолько, что отключка видится спасением.
Все, мать вашу, тело болит. Весь сраный каркас мышц и бездарная башка. До ебучей тошноты и
спазмов под ребрами.
И в домике, даже когда реальные педали скидываем, ясен хер, ничего не меняется. Пусть
состояние раздутого члена доходит до онемения, сохраняется с десяток точек, в которых жжет
так, словно там режут сваркой.
– Дай мне какие-то вещи, Бармалей. Я в душ хочу, – заряжает Ага, прошивая своим фирменным
радиоактивным.
Пробирает, не спорю. До кости.
Но это лишь полбеды…
Тяжелее бьет то, что вижу сам: яростную пульсацию у нее на шее, россыпь диких мурашек,
упавшую и скользнувшую прямо в мощное декольте Немезиды распушенную, как хвост у вздернутого
кота, прядь волос… Там же еще триада из родинок, словно ей между сисек шоколадом кто-то
щедро так ляпнул. Щедро, потому что все три точки жирные.
Блядь…
Я бы ее тоже заляпал. Своим концентратом. Залил бы и холмы эти, и безбожно прекрасное лицо.
Да всю, блядь. Не жалко даже на стопы. Вообще пофиг, где метить.
Сука-а…
Еще запах ее чертов. Лезет прям в ноздри, заявляя, будто я дохуя парфюмер. Прям конченый
фетишист. Может, даже перверт[1].
– Вода холодная. Ждать надо. Бойлер включу, – рублю я, стараясь не разгоняться, пусть и
звучу, как дегенерат.
Только Немезида, что ожидаемо, ни хрена не прислушивается.
– Не хочу я ждать. Устала. Сейчас пойду. На температуру воды плевать.
У меня аж за грудиной вибрирует, так бесит ее упрямство. Она же спецом напрашивается, без
конца проверяя, насколько крепкие у меня тросы.
Крепкие, блядь. Я, мать вашу, Нечаев.
Перевожу дыхание и молча направляюсь в спальню. По пути весь свет врубаю. Он слепит,
перегружая визуальное и следующее за ним восприятие настолько, что внутренний пожар без
подпитки в моменте тупо гаснет. Есть также возможность наглотаться с детства понятных
ароматов древесины, копоти, шкур и остальной трофейной дичи. Это тоже дает передышку.
Скрипнув дверцей шкафа, выуживаю первое, что попадает под руку. Без лишних слов пихаю
Немезиде.
Она же, едва изучив детали, фыркает.
– И что это?.. Думаешь, я такое надену? Посимпатичнее ничего нет? Майка – еще ладно,
сойдет… А вот эти удлиненные шорты – что за парашюты? Полнейший антисекс! Чье добро?
Смотрю, оцениваю и сухо информирую:
– Богдана. Тут тебе не шоу-рум, Филатова. Радуйся тому, что есть. Хотя можешь, конечно, ни
хрена не надевать – я только «за».
– Кто бы сомневался, – бубнит, закатывая глаза. Встряхивает вещи и вдруг спохватывается: –