уж, как будет.
Агния Филатова: Умри, гад! Умри!
Напитавшись ее криками, как на духу вываливаю все, что удается выскоблить из подтаявшего за
грудиной месива.
Егор Нечаев: Харэ обижаться. Мы, блядь, оба в курсе, что это не
измена. Мы не были вместе. Просто давай вспомним все по сути сейчас, ок? Ты меня хотела
посадить на цепь, а когда не вышло, начала вытирать об меня ноги и расписывать, как другому
дашь. Ты мне сказала, что я больше на хуй не нужен – прям, как сейчас. Я был пьян, зол и,
блядь, расстроен. На этом херовом сочетании мне и попалась Эмилия. Да, я в курсе, насколько
это мерзко, но в тот момент я латался. Она идеально подошла, потому что с ней я могу быть
главным. Потому что она, блядь, любит меня. Мне, блядь, нужно было, чтобы меня любили. Я,
блядь, еще не понимал, что заменить не так просто. Это должно было доказать, что мне похуй
на тебя. Не доказало. Если бы можно было откатить, я бы, блядь, откатил. Хотя глобально это
и так ни хрена не значит. Я, блядь, не шарю, что тебе сказать. Может, и тупой. Пусть так. Но
это максимально честный текст. Ничего откровеннее я, блядь, никому никогда не писал. И я,
блядь, не собираюсь повторять подобное в отношениях. Хотя бы потому, что знаю цену. Я ее
частично еще до того, как ты все узнала, выжрал. Я, блядь, боялся тебя потерять. И сейчас
боюсь. Ты, блядь, нужна мне.
Это реально предел. Отправив, проваливаюсь в сомнения. В горле так саднит, что начинает
таять лед в груди. Просыпается боль.
Да хуй она поймет! Зря только унижаюсь!
Агния Филатова: Ты ее любишь?
Егор Нечаев: Кого?
Агния Филатова: Эмилию!
Егор Нечаев: Нет. Точно нет.
Агния Филатова: Ты свинья.
Егор Нечаев: Да. Согласен.
Агния Филатова: А меня? Меня любишь?
И тут меня клинит. Закручивает спазмами и в животе, и выше – в раздробленной, на хрен,
груди.
Егор Нечаев: Думаю, этот вопрос не для переписки.
Агния Филатова: Думаю, другого шанса ответить на него у тебя уже не
будет.
На надрыве вдыхаю, и кислород раздувает по разрухе пожар. Выдохнуть уже не получается.
Набрав ответ, ловлю момент, когда текст расплывается, но я сцепляю зубы и вслепую тычу
«отправить».
Егор Нечаев: Да. Люблю.
Эпизод сорок четвертый: Прощание.
Я сказал ей. Сказал. Запрет на хуй похерен.
Что чувствую теперь?
Я, блядь, дышу через дым. Втягиваю, выдыхаю и, сука, пытаюсь понять. Слизистые жжет, нутро
забивает, сердце лупит, а по телу курсируют молнии. В некоторых узлах отчетливо бьются
микроудары. Меня попеременно то рвет на волокна, то скручивает адский тремор.
Ок. Нет никакого ебаного смысла психовать. Ей похуй. Ей просто похуй. Надо это принять.