Надо.
Растирая пальцами глазами, давлю больше, чем должен. Усиленно дышу.
Можно спросить. Че терять?
Типа: «А ты меня любишь?». Написать.
– Е-е-ебаный… – тяну на приходе лютого кринжа. Сиплый стон, которым я, сука, провожу себе
вскрытие, заканчивается нервным, коротким и не менее рыхлым смехом. Рожу заливает жаром. –
Че за жесть, нах...
Открываю глаза.
Концентрация внимания снова уходит на подсвеченные неоном полки. Цепляясь за бутылку
крепкого ирландского виски, прикидываю, сколько бы грамм мне понадобилось, чтобы вырубить
порядком измочаленную душу. Триста? Пол-литра? А сколько нужно, если на регулярную основу
уйти? Так, чтобы какое-то время жить, не приходя в сознание? Прельщает дико.
Расчесывая висок и зудящую на перегреве бровь, ловлю рывками воздух.
От вибрации телефона так дергаюсь, что сердце выбивает. Гаснет, на хрен, все, а я двигаюсь.
И проваливаюсь в глухое разочарование: сигнал не от Аги. Эмилия очередные зареванные фотки
шлет.
Сука-а-а…
Резко пересобираюсь, когда в гараже появляется Илюха. Но он, один хуй, прозревает. Видимо,
криво свежая склейка пошла.
– Че случилось? – спрашивает, всматриваясь в мое перекошенное табло.
А у меня край. Неперевариваемое уже под горлом. Понимаю, что хотя бы частично должен
выплеснуть, иначе разорвет.
– У меня проблема. С Эмилией Ломоносовой, – едва это выдавливаю, заходит Ян. Блядь. Сердце
сразу особый ритм берет. В режиме гребаного самоубийцы пашет. Поднимаю задницу, чтобы пожать
старшему руку, и падаю обратно на диван. Ну и, ясен черт, теряю весь запас смелости, как
только он занимает позицию напротив. Смотрит спокойно, без нажима, но я, учитывая то, что
собираюсь рассказать, уже чувствую себя полным уродом. – Эм-м… Тут, короче, на днях
неудобная ситуация произошла. Чисто случайно я ее выгулял в обход остальных.
– Ну ты и баран, – потерянно вздыхает Илья. И тут же с осуждением разжевывает: – В курсах
же, что она тебя с сопливых лет любит. Куда лезешь? Хорошая девчонка. Зачем зря голову
морочишь?
– Эм-м… – блею я реально, как баран. Отступать некуда, так я на месте топчусь. – Сам не
знаю, как получилось. Но проблема не в этом.
– А в чем, блядь?
– Ну, туда-сюда… Она полезла ко мне в машине… И…
Брови Яныча ползут вверх, а меня промораживает.
– И? – подгоняет Илюха.
Я раскидываю на жестах – большим пальцем себе на рот указываю и, втягивая щеки, имитирую то
самое действие, только бы не озвучивать. Типа так не настолько ущербно. Но при виде того,
как старший убито прикрывает веки, понимаю, что надо идти до конца, не смягчая свою вину.
– Эмилия мне отсосала.