чертовой точки адекватности.
Бес с ним!
Запираю дверь спальни. Стягиваю майку, затем шорты и, оставшись в красных стрингах,
забираюсь на кровать. Ложусь на спину, раздвигаю ноги и подтягиваю их вверх. Зажатую между
коленями грудь нет необходимости стимулировать. От мысли, что такой меня увидит Нечаев,
соски торчат, а кожа превращается в мелкую пупырку – вижу это, когда направляю на себя
камеру телефона. Глушу взгляд до томного, слегка приоткрываю губы, красиво натягиваю стопы
и… скольжу рукой между ног. Смахиваю трусики набок, но частично прикрываю плоть пальчиками.
– Ах… – войдя в раж, со стоном жму экранную кнопку.
Почти сразу же выпадаю из образа. Кутаясь в простыню, чувствую, как тело прихватывает
мороз, за которым, ясное дело, прокрадывается озноб.
Егор Нечаев: Ну и где ты? Снова сливаешься?
Агния Филатова: Сохранись.
Егор Нечаев: Сохранился.
Агния Филатова: MG_20441.JPG
Егор Нечаев: Блд…
Я снова слышу Рамштайн. Только на этот раз оригинальную металл-версию. Она рвет меня
изнутри.
Егор Нечаев: Ага…
Егор Нечаев: Это разгром.
Согласна.
[1] Намеренно неправильная побуквенная фанатская интерпретация песни «Du hast» Rammstein,
создающая комичный эффект. Если закрыть глаза на произношение и перевести реальные слова:
«Ответ просишь дать. Ответ просишь дать. Ответ просишь дать. Но я опять молчу!».
[2] Фа, пэпэ, шнейне, втфа – вирусный сленг из соцсетей.
[3] Неофит – новый последователь какой-либо религии, либо же новый сторонник какого-то
учения.
Эпизод девятнадцатый: Амбассадор абьюза.
– С днем рождения! – выкрикиваю с кипучим энтузиазмом, едва успев появиться на залитой
солнцем террасе ресторана, куда меня позвала на празднование своей днюхи школьная подружка –
Настя Истомина.
Пусть мы не так близки, как год назад, но отношения сохранили. Я просто по факту счастлива
в по-прежнему особенный для меня день, а Ися искренне радуется моему приходу. Извинившись
перед сотрудником, с которым до этого разговаривала, вприпрыжку несется навстречу. Я
размахиваю шариками и тоже бегу. Ой, Боженька, что делается? Ну вот, казалось бы, ничего не
предвещало, а я оглядываюсь в прошлое, вижу нас маленьких, вспоминаю знаковые моменты и на
фоне светлой тоски ущемляюсь, как Бэмби при просмотре «Хатико» – в груди все съеживается, в
носу щиплет, а на глаза лезут слезы.
Поджимая губы, спешу обнять Настю и крепко-крепко прижать.
– Наслаждайся каждым днем, каждой минутой! Будь самой счастливой, безгранично любимой! Ты
прекрасная, умная, сильная, неповторимая! Я та-а-ак рада, что ты у меня есть, мой родной
светлячок! – зачитываю ей на ухо, врубая прямой репортаж из приоткрывшейся на эмоциях души.