– Я даже не… – теряется Свят. – Ты знаешь, я во всем этом не очень…
– Доверься мне! – выпаливаю я.
Снова смеюсь так, чтобы этот чертов звук слышали все, и тащу своего невольного соучастника
к диджею.
Эпизод семьдесят первый: По праву силы.
– Свадьба в Одессе, и без «Семь-сорок»? – вкидывает ведущий. С плывущей все шире улыбкой
считывает гул бурного одобрения и еще громче, с небольшими раскатами, выводит: – Быть такого
не может!
На зал обрушивается та самая, известная от мала до велика, экстремально заряженная
композиция, и гости со всех концов несутся на танцпол. В общем, добраться до диджея мы со
Святом так и не успеваем. Нас на полпути засасывает в толпу гарцующих и начинает прилично
так раскачивать.
– Насколько я помню, эта музыка может длиться бесконечно, – кричит мне в ухо Усманов. – Из
танца делают своеобразный конкурс. На истощение. Люди выбывают, выдыхаясь. В конце остается
кто-то один.
– Да, на одной из свадеб летом был рекорд в двадцать три минуты… – бормочу я, не сильно
заботясь, слышит он меня или нет.
Но Усманов наклоняется, подставляя ухо. И, судя по ответу, все же разбирает сказанное:
– Так себе перспективы.
Ни один из нас не шевелится. Я-то хотела что-нибудь романтическое, провокационное… Свят
вообще ничего не хотел. Вот и не спешим.
Крутанув в растерянности головой, врезаюсь взглядом в движущихся прямо на нас братьев
Нечаевых. Даже этот мелкий палочник… Прошу прощения, пакостник! Короче, Бодя не отстает,
вписываясь своими уже немаленькими габаритами, чтобы потеснить толпу. Но внушительнее всех,
конечно же, выглядит Егорыныч. И дело не в ярости, которая, несомненно, бушует в нем. Дело в
решительности, с которой он идет, чтобы забрать свое. Свое – это я. Все это понимают,
банально прослеживая траекторию и делая какие-никакие выводы… И в большинстве своем
замирают, как замирает человек, когда рядом с ним происходит авария, закручивается ураган
или… назревает потасовка.
Вашу ж мать…
Не то чтобы мне самой хоть сколь-нибудь страшно… Я же и так, и эдак могу! Да нет, блин, мне
страшно!
Тело в моменте напоминает расстроенный инструмент – звенит то там, то здесь. В
нехарактерных местах! Сбоит и сбоит, пока психика, не справившись с хаосом, не врубает режим
самоуничтожения, начинающийся с беспощадной жатвы самых накаленных, вибрирующих от
напряжения нервных клеток.
Я, безусловно, пытаюсь сохранить хотя бы ментальное здоровье. Представляю прущего на меня
Нечаева в костюме гориллы, человека-паука, просто в лосинах… Делаю все, лишь бы снизить
чертово воздействие! Но со мной играет злую шутку «эффект белого медведя»: чем усерднее я