пытаюсь отвергнуть образ, тем сильнее мозг на нем фокусируется. Долбаный фильтр ломается, и
я вдруг вижу Егорыныча абсолютно голым. Картинка дергается, идет помехами и исчезает, но
ожог роговицы и помутнение рассудка мной уже получены.
Что за хрень?..
Тайлер Дерден[1] вклеивал порно-кадры в семейные мультфильмы, чтобы зритель почувствовал
необъяснимый дискомфорт. Так, может, и над моей жизнью кто-то фурычит?..
Ох, Боже…
Это ведь не рандомные снимки! Я хорошо знаю представленный «материал».
Навязчивые образы голого Егорыныча просачиваются из подсознания и накладываются на
обработанную мной действительность, заставляя меня проседать с реакциями еще критичнее.
Гадство.
Если Нечаевы подерутся с Усмановым… Вина будет на мне!
На последних шагах Егора я дышу так часто, словно мы где-то в Арктике, и воздух такой
морозный, что физически нет возможности вдыхать больше трети необходимой порции за раз.
Приходится добирать на скорости. А когда он останавливается передо мной – вообще не дышу!
Ощущения такие, словно хлебнула горячего-горячего чая – он обваривает гортань, пищевод,
желудок… Блокирует легкие и затормаживает сердце. Это очень больно! И очень-очень страшно!
Прямо сейчас мне хочется, чтобы Ньютон, Эйнштейн и все те, кем я с детства восхищаюсь,
оказались гнусными лжецами. Чтобы все их законы оказались нерабочими! Все что угодно, только
бы импульс не перешел в удар и не достиг своей цели.
Или… Еще вариант… Комплекс может временно затопить? В воде ведь сложнее причинить вред.
Черт, меня разрывает от противоречий!
Конечно же, я по-прежнему за то, чтобы Нечаев меня адски ревновал. Но я не хочу, чтобы у
него, у других Нечаевых или у Свята были проблемы. Не хочу портить праздник!
К счастью, все разворачивается несколько иначе, чем я могу вообразить.
– На пару слов, – бросает Илья и уводит Свята.
А Егор… Он не спрашивает. Ни слова мне не говорит. Просто шагает вплотную, одной рукой
обвивает поясницу, второй подхватывает и намертво сжимает в воздухе кисть.
Глаза в глаза. Вспышка яростного сопротивления с моей стороны и ошеломительная сила эмоций
со стороны Нечаева. Он пьян, адски зол и до одури мной пленен. Обуреваем такими страстями,
что кажется, внутри весь в огне. Этот огонь перекидывается на меня. Жалит. Печет. Плавит.
– Мм-м… Егорчик… – выжимаю я шепотом.
В той же паничке рукой, которая лежит на напряженном в камень плече, пытаюсь мягко его
оттолкнуть.
– Сюда, блядь, – рубанув этот глухой приказ, дергает ближе.
У меня аж воздух из легких выбивает. Платье вмиг становится тесным, потому что ребра на
вдохе, который я тут же пытаюсь совершить, слишком уж усердно расходятся вширь.