получается прикрыть борьбой! А он еще сбито дышит в ухо, прошивает густыми парами шею,
прочесывает губами лицо… Плавит в мед!
Мечусь в отчаянии.
Таксист, судя по взглядам в зеркале, в ахере.
– Не парься. Это моя. Просто ебанутая, – кидает ему Нечаев. – Поехали.
И тачка трогается.
[1] Тайлер Дерден – персонаж и главный антигерой романа «Бойцовский клуб» и снятого по его
мотивам одноименного фильма.
Эпизод семьдесят второй: Признание.
Я, без базара, слегка поддатый.
Лады, блядь… Совсем не слегка. На нервяке нормально втащил.
Но штырит, один хер, не поэтому.
Филатова, сражаясь со мной, так раздает, что радиоволну помехами бьет. Солист заикается,
будто в реальном времени решает: тянуть эту канитель дальше или сваливать.
Сука-а-а…
Да у меня местами ощущение, что мы не едем, а кубарем в какую-то пропасть летим.
Пространство трясет и качает. Немезида изгаляется, проявляя чудеса акробатики. Только что
кувырки на мне не крутит. Бойцовские навыки, ясен черт, тоже демонстрирует.
Я сцепляю челюсти, чтобы зубы, которые как бы не лишние, не растерять. А водила, ни хуя не
попадая в веселенький мотивчик разгулявшейся было шарманки, вяло предупреждает:
– Стекло мне выхуярите, будете возмещать.
И дальше баранку свою крутит, двигаясь по навигатору. Мы уже на окраине. Дальше трасса и
темный лес. Есть желание, конечно, тормознуть, как только до глушняка доберемся и выволочь
Филатову в ночь… Но я его подавляю.
Так она в один момент, вкрай оборзев, седлает меня. Прям на член садится. Наездница, сука.
Прижимаясь сердцевиной, на уверенном доводит до острой фазы помутнения.
Я в мясо, блядь. В полное, мать вашу, мясо.
Реальность разваливается, и я вместе с ней. Влево, вправо – раскидывает. Под кожей, которая
решила, что она одна всю эту дичь сдержит, растут гребаные бугры. Между ними на том же
разгоне образуются плотные узлы и пульсируют адски раздутые артерии. Обращаюсь в зверя. Все
как в кино. Едва жизнь подтягивает животный кайф, сердце разъебывает так, что в глазах
лопаются сосуды.
– Ага, аа-а… Сука, мм-м… – давлю на предсмертных.
Запах ее волос, все изгибы, манкое тепло кожи и тот самый ядерный эпицентр – все, что я
усердно игнорировал, захватывает сознание, делая не хозяином положения, а рабом.
Утаскивая в омут своих глаз, Немезида сжимает бедрами с такой силой, что у меня все, что
ниже ребер, ловит спазмы, а сердце – первый яркий приступ.
Бля-а-адь…
Именно в этот уязвимый момент она, мать бы ее, вгрызается мне в шею. Жалит, сука, как
какая-то кобра, прокусывая кожу… Зашипев, прикладываю к укусу руку. Растираю. Потом