После включается Егорыныч:
– А тебя с какого, сука, хера ебет, че тут происходит, лысый?! Это моя девушка!
Нет, нет, нет… Свадьба же еще не закончилась! А у нас снова драка назревает!
Резко выбрасываю сигарету и ухожу, в надежде увести за собой Верховного. Не меньше двухсот
метров преодолеваю, а его все нет и нет.
Сердце буквально бьется за жизнь, когда он, наконец, догоняет ревом:
– ФИ-ЛА-ТО-ВА!
Но, оборачиваясь, я улыбаюсь.
Он такой шикарный… Красивый, злой, опасный. Свет фонарей высвечивает прищуренные глаза,
заострившиеся черты, вздутые вены, подрагивающие мускулы, мощную фигуру, резкость движений
этой махины.
– Что еще, Нечаев?
– Сука, – давит он сквозь зубы. – Ты просто пиздец меня заебала! – И вдруг накрывает
ультиматумом: – Либо мы, блядь, в следующую субботу женимся, либо иди ты на хуй, ясно?!
Внутри меня что-то разбивается. По центру хватает адский спазм.
И все равно я, словно что-то со мной не так, ухмыляюсь.
Глаза жжет. Так я просто запрокидываю голову, чтобы не проронить ни одной слезинки. Черт,
звезды расплываться. Горят трагедией.
– Куда пошла?.. – шепчу, пытаясь засмеяться, когда удается на него посмотреть. – Хм…
Горло перехватывает. Не получается ничего сказать.
Приходится бросить обрывки этих фраз…
Вскидываю руки. Ломая в запястьях, распускаю пальцы веерами. Как героиня индийского фильма,
драматически дергаю подбородком, словно где-то уже играет нужная композиция и танцуют слоны.
Легкое покачивание бедрами и все эти восточные штучки – на четком вайбе разворачиваюсь и
удаляюсь.
Внутри сразу же разверзается истерика, но вернуться я не могу. Не могу!
Слава Богу, Нечаев сильнее. Настигнув, перехватывает поперек тела и отрывает от тротуара.
Я, конечно же, играю до последнего. Бегу по воздуху и лягаюсь. Аж гребаные туфли теряю,
прежде чем Егор пихает в машину.
Это заднее сиденье… Так что я сразу же бросаюсь к противоположной двери.
Верховный ловит и, грубо дергая обратно, усаживает на колени. Одна лапа сжимает мой
затылок, вторая фиксирует запястья обеих рук… До боли крепко.
Но я продолжаю вырываться и визжать.
Бью его плечом в подбородок, пытаюсь вывернуться или хотя бы сдвинуться. С особым давлением
по напряженным бедрам задницей прохожусь.
Вашу ж мать…
Каждое действие лишь сильнее прижимает к нему. Буквально притирает. Я как помидор, который
кто-то решил пропустить через сито.
Тело Егорыныча же твердое, горячее и пахнет, как мой личный афродизиак. Из-за него
окутывает дурманом. Я ненавижу себя, но между яростью и паникой распускается – во все, блин,
тяжкие! – тягучее желание. От Нечаева, черт возьми, кидает! Не все спазмы и судороги