барьер и врубая новую ветку нервной системы, которая, к тому же, оказывается вся
поврежденной, со сплошь оголенными окончаниями. Поврежденной, но работающей на мощностях,
которые с лету выносят в нирвану.
Егор добирается до плеча, на мгновение притормаживает и тянет ладонь назад. На протяжении
всей пытки неотрывно смотрит мне в глаза. Едва попадает на мякоть, я вздрагиваю, покрываюсь
игольчатой сыпью, отшатываюсь и резко подаюсь обратно. В момент, когда он добирается до
соска, уже очень близко находимся. Практически дышим друг другу в рот. Зрительно же, на
расстоянии глаз, гоняем трескучую энергию.
О-о-о, Бо-о-оже!
Он трет по соску. Трет с усилием, воздействуя на него физически, химически и, черт бы его
побрал, биологически. Какие-то частички в моих клетках множатся, воспаляются и уводят
функциональность моего организма в режим первобытного удовольствия.
Отрывисто выталкиваю скопившийся в легких воздух, когда Егор сминает всю грудь. Падаю на
него, и он тотчас убирает руку.
Вот же ж… Подлец!
Едва нахожу в себе силы, чтобы улыбнуться. Кожа горит, взгляд плывет, так что вряд ли очень
уж круто выгляжу. Но во всяком случае стараюсь.
– Целуешь? Или продолжишь злиться? Считаю до… Мм-м… Считаю, кричу на весь зал и ухожу,
ясно? Раз, два, три, четыре, пять, вышел монстр погулять. Запереть его забыли! Раз, два,
три, четыре…
И он, дернувшись, с каким-то утробным рычанием запечатывает мне рот.
Эпизод сорок первый: Крах мира.
Сколько вам было, когда вы столкнулись с осознанием, что все, абсолютно все может рухнуть
за секунду? Мне восемнадцать лет, двести сорок шесть дней и пятнадцать часов.
Десять минут до…
Я все еще сижу у Егора на коленях. Нацеловавшись, из-за невозможности удовлетворить все
свои желания, проваливаемся в какую-то дофаминовую яму и оттуда героически пытаемся вести
хоть сколь-нибудь адекватный диалог. По сути же банально кусаемся, цепляя ценности друг
друга.
– Мы что, ругаемся? Ты хочешь поругаться? – чащу я едко, убирая руки с его шеи и скрещивая
их у себя на груди. – Постой, так ты специально это делаешь? Уже несколько попыток было! Я
заметила! Испугался? Хм. Ну что ж… Зашибись, блин! Пусть все летит к чертям! И не потому,
что Верховному не нравится моя работа! Просто так!
– Испугался? С хуя ли такие тексты? – пилит Нечаев в свою очередь. Резко перемещаясь,
заставляет меня слегка качнуться на своих коленях. Настолько «слегка», что чуть не уезжаю
под стол. Он ловит в последнюю секунду. Мне, естественно, кажется, что все это нарочно,
чтобы унизить. Скрипнув зубами, шлепаю его по плечу. Он ухмыляется. Не снижая жести, цедит: