Долбаное тесто, к слову, уже у нее над головой. Вертит как пиццайоло.
Виртуоз, блядь.
– Притормози, сказал, – давлю жестче. – Я в твоих концертах участвовать не нанимался. Еще
один финт, и меня здесь не будет.
Доходит. Медленно, но тормозит свои мансы. С непонятным выражением лица сдает позиции.
– Ок.
Мать косится, хотя до этого силилась на меня не смотреть. И явно недоумевает. Недоумевает
настолько, что выходит из транса. Мечет взглядом – на меня, на дочь, на меня, на дочь… С
трудом определяется с реакцией:
– Да пусть убирается! У нас столько проблем…
– Ма-а-ма, – накрывает Немезида резким, угрожающим тоном. Двинув на нее, трясет
указательным пальцем. – Если вы с папой не примете Егора, я не то что в Киев с ним уеду! Я с
ним в Канаду сбегу!
Точкой этому ультиматуму служит феерический бросок многострадального теста. Стол качается,
и из кружки проливается чай.
Я хуй знает, что здесь происходит.
То, что меня в этом доме ненавидят – это понятно. Шкурой, сердцем, всем нутром ощущаю.
Так какого черта одна за меня замуж собралась, а вторая это проглатывает?..
Когда Ага отходит к окну и стынет там, сжимая себя руками в явных попытках успокоиться, ее
мать ведь не больше полминуты мнется.
С такой-то стимуляцией…
– А что ты думаешь, мам? Не получится?! Хах… Егора в любой хоккейный клуб возьмут, ясно? Он
профи! А я… Я себе тоже везде работу найду! И поступить смогу куда угодно! И выучиться! И
поминайте как звали! – находит, блядь, удачную формулировку.
С уверенностью манипулятора девяносто девятого уровня убеждает, что то, что ей нужно, в
интересах всех.
– Хорош, – вмешиваюсь, чтобы остудить пыл ненаглядной. – Не говори такого матери.
Еще откинется, я виноват буду? Мне зачем?
Только вот не успеваю я развернуть отповедь, Валерия Ивановна подплывает к столу.
– Тесто слишком мягкое… – толкает сдавленно, берясь за раскуроченный дочерью замес. – Надо
бы муки подмешать…
Эпизод шестнадцатый: Осторожно, окрашено.
– Не подумай ничего лишнего, Нечаев... Это я так… Только бы маму успокоить… – отвешивает
Агния небрежно, когда Валерия Ивановна, раскатав тесто и оставив нас лепить те самые
вареники, ненадолго покидает кухню. – Не по серьезке. Чисто чес.
Не по серьезке, блядь.
Лучше бы она меня по роже ударила, чем вот так.
Не то чтобы я хочу прям все взаправду. Никак нет. Но из-за чертовой легкомысленности
Немезиды, из-за ее уникального, основательно безумного стиля мышления, из-за ее
неподражаемого таланта стебаться, из-за того, как цинично она жонглирует чужими чувствами…
Сука, из-за всей этой ебучей зашкварщины внутри что-то ломит в крошку.