Подгоняемый ветром в голове, не иначе.
Какие еще вареники? Меня в этом доме интересует только один. Конкретный. Вареник Немезиды.
И ее мать это, вроде как, считала. Странно, что еще не вызвала наряд. Плетется за нами,
будто не в себе. Хотя чему я удивляюсь? Самого Агния так отшайтанила, что забыл, зачем
явился.
Хрен знает, какое именно зло замышлялось, когда Филатовы ее «лепили», сейчас, как никогда,
ясно: управлять они ею уже не способны.
Е.Б.У.Ч.И.Й.С.Л.У.Ч.А.Й.
Кто бы мог подумать? Я уже за столом.
– Хочешь мою версию событий? Прости, но раз тебе не говорит об этом твой психолог, мам,
скажу я, – разыгрывает Агния филигранно, кидаясь выполнять сразу несколько действий: фигачит
по кнопке включения электрочайника, открывает шкафчик, достает кружку, заварку, выпечку… С
ней-то никакой дипломированный под завязку специалист не справится. Мне лично пять лет
понадобилось, чтобы вкурить одну простую механику: во время некоторых своих выступлений
Немезида намеренно расхуяривает твое внимание ударным потоком информации и навалом
физических действий. – Вы с папой живете во фрагментированном мире, – говорит, кидая в
кружку пакетик черного, три ложки сахара и еще какой-то загадочный порох. Чаю надежду, что
не прах бабки. – Все, чего вы добились в терапии – так это принимать определенные блоки
реальности, – лупит дальше, лихо шинкуя на с грохотом сброшенной секунду назад с крепежа
доске лимон. Шеф адской кухни, чтоб ее. – Но ни ты, ни папа так и не научились проводить
между этими блоками связь, – добивает, швыряя к заварке и прочему кривой ломоть цитрусового
и заливая все это добро едва успевшей закипеть водой. Тут я попутно делаю еще один вывод: в
тонкостях чайной церемонии Немезида полный нуб. Мать сначала дергается, чтобы вмешаться и не
дать ей бросить лимон на одном этапе с заваркой, после – чтобы сказать, что кипятку положено
отстояться, но, сшибаемая ураганом действий, каждый раз притормаживает и снова замирает,
беспомощно наблюдая за творящимся хаосом. – Не выборочно, мам, исключительно там, где
безопасно для вашей психики, а полностью. Там, где надо пересматривать себя, признавать
ошибки и брать за них ответственность. Не только же среди чужих искать виноватых! – подводит
итог, погружая в кружку чайную ложку и заколачивая в ней настоящую, блядь, бурю. – Нечаевы
не хуже нас, – с этими словами ставит набодяженное пойло передо мной. – Угощайся,
сладенький!
Е-е-ебать…
Что здесь сладенькое, так это улыбка Немезиды. У меня, сука, аж сахар в крови повышается,
сиюсекундно повреждаются нервы и отказывают некоторые органы.