понимая, что разговор подсдувается.
– Хотя бы так, – отзывается Егор сипло.
Мы продолжаем шагать. Идем настолько близко, что постоянно цепляемся плечами, а иногда и
костяшками. Я определенно не пьяна, но прошивает отчего-то сильнее, чем обычно. Дышать все
труднее. Сердце частит.
– Устала? Обувь нормальная сегодня? Ноги не убьешь?
Я мотаю головой. Что готова раскатать ноги до кровавых мозолей, лишь бы быть с ним,
разумеется, не сообщаю. Но лишнюю торопливость все же выдаю:
– Все в порядке. На мне удобные туфли.
– Отлично.
Взглядом всего на миг касается моих губ, но этого достаточно, чтобы меня разобрало жаром.
Я начинаю переживать, что вечер может так и закончиться, потому как именно это ощущается
правильным. Что Нечаеву не настолько сильно нужен контакт со мной. Что он не станет
предпринимать одни и те же действия, зная, что секса не будет. Что…
Господи… Да, Господи, да! Он берет меня за руку! Перебирая мои пальцы в своей ладони,
запускает по венам тысячи молний. Крепко сжимает, но задыхаюсь я не от силы давления. От
того, каким наполненным, звенящим и дико чувствительным становится мое тело. За грудиной
закручивается такой силы вихрь, что кажется, не отпусти Егор мою руку, унесет. Мне сложно
это выдерживать. Я теряю контроль над дыханием, провоцирующим дрожь температурным режимом,
мимикой… Теряю контроль над всем! Готова отдать его Нечаеву. Полностью.
Это крайне странно, но я что психически, что физически одновременно расслаблена и жутко
напряжена. Ощущение, что мои мышцы не просто лишились упругости, а полностью растеклись под
оболочкой, преобразовавшись в какую-то бесплотную сладкую ломоту. При всем при этом бродит
сквозь эту текучесть определенного рода энергия, с хаотичными промежутками приводящая весь
объем в тонус.
– По шавухе? – предлагает Нечаев.
У меня тотчас урчит в животе, и мы, ясное дело, снова смеемся. Но теперь в этом смехе
слишком много хрипоты, слишком много телесного возбуждения.
Эпизод сороковой: Красные флаги.
Встав на носочки, задираю голову, словно есть шанс вытянуться со своих метра шестьдесят
шести до полноценных двух.
Да где он? Обещал ведь ждать!
С ускоряющимся сердцебиением высматриваю в сером потоке абсолютно неинтересных мне людей
редчайший экземпляр премиум-класса – своего Нечаева.
Бах! За грудиной случается маленький взрыв.
Это реакция на удар сзади. Узнаю ладони Егора, рельеф его тела. Он прижимается, стискивает
мою талию и заставляет меня опускаться из вытянутой позиции в более естественную и мягкую.
Подчиняюсь, но без спешки. Для начала, оттопырив задницу, на сорванном выдохе трусь о его