воруя друг у друга остатки пережженного эфира.
Все эти реакции сильнее любых слов. Громкие и слишком, мать вашу, честные.
Как остановиться?..
– Теребонь-бонь-бон… – с трудом выруливаю к изначальной цели. – Ха-ха…
Еще одна перезарядка установки, и с паскудным смехом убираю руку.
Спрятав за спину, прижимаю ладони к холодной стене. Помогает слабо. Сфера энергетики в моем
организме, определенно, преступная. В подушечках обнаруживаются новые подпольные пункты
раздачи. Фигачит электричеством форменно. Разминая пальцы, пытаюсь незаметно все
ликвидировать. Но, кажется, делаю хуже. Ток стреляет по телу выше. На виду у разъяренного
из-за моей дерзкой шутки Нечаева едва не отлетаю в рай. Это праздник с теми же салютами. Но
отнюдь не церковный. Так что, на небеса меня не пускают. Беспощадно разбивает, пока внизу
живота не заводится отдельный генератор.
Вашу ж мать…
Скрывая дрожь, начинаю двигаться – отталкиваюсь от стены, трясу головой, смеюсь… Пробивает
до гребаных слез.
– Какие еще последствия, мой ненаблядный? Может, мне еще замуж за тебя выйти, раз
потрогала??? Ля, какой! Я не могу!
– Зачем же замуж? – отзывается пониженным, убийственно-спокойным тоном. Смотрит в упор. – Я
просто буду трогать в ответ. Где захочу. Чтобы ответственность была общей, – озвучивает
решительно.
И…
Лезет лапой мне под юбку.
Эпизод седьмой: Высокая физика взаимодействия.
«В этот раз все иначе…» – понимаю я с опозданием.
Мозг по полной троит. Здравый смысл и вовсе в режиме «не беспокоить» пребывает. Чем так
занят? Да черт его знает! Любой запрос на соединение отклоняется.
Ладонь Егора у меня на бедре. На внутренней стороне. Крайне высоко.
Мать вашу, опасно высоко.
Эта часть моего тела не знакома с Нечаевым, и, тем не менее, идентификация осуществляется
успешно. Моя кожа считывает его, принимает и отзывается.
Отжаренные гормонами нервы воображают, что рука Нечаева – магнит, а они, по сути, очень
даже стальные. Притчу про опилки помните? А тут целые канаты! Все они там – у последней
границы. Притягиваются к ладони Егора, чтобы войти в резонанс, дать на дрожи пробой и
перегрузить по итогу всю цепь.
– Пиздец, ты – авария, – сипит Нечаев, толкаясь ближе.
Но, прошивая меня хардкорным взглядом, Нечаев, конечно же, не соблюдает никакие протоколы
безопасности.
Видит, как меня кидает. Сам же это электричество не просто чувствует… Черт бы его побрал,
пропускает через себя! Я тоже все вижу! Его потряхивает, временами аж коротит! И он, один
фиг, устремляется к… эм… месту моей силы? Или моему месту силы?.. Неважно! Суть в том, что
на пути к цели Егорыныч проходится по всем критическим точкам: включает кнопки, снимает