замки, зажигает огоньки, собирает бусты и берет долбаный апгрейд.
Перепрошивка вспышками.
Егорыныч за линией юбки – фах. В выемке у основания бедер – фах. У кромки белья – фах.
Мозги, сердце и душа из трусов хоть и убрались, последствия беспрецедентного затопления с
верхних уровней остались. Более того, крайних секунд хватило, чтобы там открылся самый
настоящий портал в ад. Почему в ад? Потому как то, что я чувствую в себе, не похоже на
дорогу света. Тот полыхающий коридор, который проложен от очага возгорания сквозь все мое
тело, вызывает боль. А уже эта боль рождает клятую потребность и дикий голод.
В общем, сама по себе зона бедер невероятно чувствительная, а Нечаев еще и в трусы
пробирается. Подцепляя резинку, на сантиметр проскальзывает и, вдруг стукнув меня в
невменозе лбом по лбу, налетает губами на губы. Зацепиться толком не успеваем, как из
избыточной энергии возникает мощная электрическая дуга, и между нами начинает жестко
шваркать.
Дернувшись в испуге, я громко взвизгиваю. Подпрыгиваю и, отталкивая от себя руки Нечаева,
ухожу в сторону.
– Да ты… Животное! Зверь! Гребаный членозавр! – ору в припадке. – Отвали от меня! Иначе я
тебя убью!
Все нормально. Все оправдано. Нет, нисколечко не стыдно. Он вгоняет меня в сексуальный
страх.
Я же взорвусь! Я не хочу взорваться!
Луплю Нечаева, а он… не отступает.
!!КАСАЕТСЯ!!
!!ТРОГАЕТ!!
!!СМИНАЕТ!!
Слышите, как все мои сирены орут?
Грудь, талию, бедра, ягодицы – все своими заряженными лапами сжимает. Да с такой силой
воздействия, словно ему поручено проверить меня на прочность.
– Ты же хотела отношения! Че не так теперь? Думала, я тебя нюхать и наглаживать буду? Ни
хуя! Не заслуживаешь!
Что не так???
Во-первых: это не ласки. Что угодно, но не ласки! Нападение, унижение, осквернение,
ответная насмешка… А я хотела именно ласк!
Во-вторых: Нечаев меня обидел, предал, опозорил, пропустил через чертовы жернова и бросил!
Мы все выяснили. Завязали. Точка.
И все же…
Иерархия восприятия размывается. Шокированное тело перестает понимать, что важнее: боль,
злость, страх или желание. Все смешивается и заколачивается в апокалиптическую бурю. От
прострелов дробит, от вспышек корежит, от общего жара выносит к чертям.
Я просто-напросто оказываюсь не готовой к новым сигналам тела – ни физически, ни
психологически.
Руки ненавистного Нечаева ощущаются тяжелее, грубее, острее и ярче, чем я ожидала.
И тем не менее…
Они мне нравятся. Чрезвычайно. В них есть какая-то дурная сила. Ее можно бы было назвать
магией, если бы я не обладала чудесной способностью натягивать на каждый аварийный эпизод