человек врастает в тебя, сложно вырвать.
– Да, Эм… Но иногда приходится. Главное – думай о себе.
Она кивает и пронизывает меня почти сухим, переполненным сочувствием взглядом.
– Ты тоже, Егор. Ты тоже, – бормочет с заботой, которая, увы, снова перекрывает личные
переживания. – Твоя Филатова – та еще сука.
Эпизод сорок пятый: Невеста с катаной.
Сука встречает меня дома. Злющая, как фурия из преисподней. Сама смерть с катаной
наперевес. Но я, блядь, так рад ее видеть, что сердце в больном восторге аж захлебывается
кровью.
Волосы вздыблены и растрепаны, образуя вокруг хрупкой, но хищной и безбожно сексуальной
фигуры живые джунгли. Глаза горят. Душа хрипит. Я, как никто, знаю, на что Агния Филатова
способна в минуты гнева, именно поэтому, чувствуя острие ее клинка у своей шеи, на
демоническую улыбку не ведусь. Прикидываю, что пожелает: сразу отсечь мне башку, или для
начала устроит вертуху. Та самая юбка, которая, блядь, больше похожа на плащ для обтянутой
трусами задницы, без проблем позволит ей раскрутить вентилятор. Характер, естественно, тоже.
– Дин-дон, кончилась игра. Дин-дон, оставь надежду на спасенье. Живых нет! Дин-дон, всем
кошмарных снов[1], – поет, нагоняя жути.
В гараже Ян, Илья, Юния… Взять ее под контроль – моя задача. Моя.
– Харэ, – сплевываю с глухой яростью, одномоментно подавляя взглядом.
Агнии, ясен черт, это ни хуя не нравится. По глазам считываю, как бушующий внутри нее
пожар, взметнувшись еще выше, сжирает остатки разума.
– Знаешь, мне сегодня сказали, будто ты, как Нечаев, можешь быть ласков, – высекает
свирепо. – По мне, так полная чушь! Но мне твои нежности и не нужны! Просто странно это
слышать, зная тебя пять лет… Вообще не поняла, что ты там со мной затупить боишься… Мальчик…
– шипит, используя свой змеиный язык, чтобы пробить до самых уязвимых глубин. – Если бы у
нас с тобой дошло до секса, ни о какой ласке речи бы не шло, – предполагает врастяжку с той
же свистящей злостью, и по моим жилам, как по высоковольтным проводам, несется ток. Этот ток
бьет по всем стратегическим и в голову, ясен пень, тоже. Я, блядь, не могу не представить,
как губы обезумевшей Немезиды полируют мой член, как свирепо я в итоге трахаю ее проклятый
рот и как, поставив в колено-локтевую, наконец, беру полный контроль не только над охуенным
телом, но и над ее ебаным сознанием. Распухшая дубина на этих фантазиях так рьяно дергается,
что это явно не ускользает от внимания самой стервы. Расплывшись в еще более ядовитой
улыбочке, она заверяет: – Это было бы так порочно, что тебе, прежде чем овладеть мной,