пришлось бы снять крестик!
С этими словами Филатова поддевает клинком висящую на моей шее цепочку и в одно движение
срывает ее, отправляя на пол.
Сука-а.
Вскипев, хватаю лезвие меча ладонью. Сжимаю, отмечая, что для боевой катаны оно все же
туповато. Боевая бы перерезала мне кисть. Зная это, полез. Чисто на инстинктах. Позволять
Агнии помыкать собой и под дулом пистолета бы не смог. Сердито дернув катану, вырываю ту из
ее руки. И сразу же отшвыриваю.
С кисти капает. В глазах слегка плывет. Не знаю, что по факту влияет: боль, вид и запах
крови или все-таки накрывшее меня бешенство. Вероятно, все вкупе.
Не успевает стихнуть звон оружия о железную стену гаража, бросаюсь вперед и подбираю Агнию
на руки. Несу к двери, которая ведет во внутренний двор, чтобы через него втащить в дом.
Засветив ее там, выбора никому не оставлю. Она это понимает. Начинает отбиваться.
– Остановись, гад! Я больше не хочу замуж! Нет! Не теперь! Не за тебя! Пусти, тварь!
– Да хуй там.
– Ебучий птеродактиль…
Затыкается, когда в дверном проеме вырастает наш с парнями отец.
– Привет, пап, – выдаю без заминки, примешивая соответствующие залетной ситуации интонации
полной, мать вашу, ответственности. – Я поранился. Мы поднимемся в ванную, чтобы Агния
обработала рану.
Учитывая, что в самом гараже имеется и санузел, и аптечка со всем необходимым, отец, ясное
дело, понимает посыл.
– Порезался? – переспрашивает, абсолютно спокойно въезжая в раскрученную мной тему. – По
краю лезвия ходите?
– Все решено, – отбиваю я.
Не без мандража, но его, аккурат, удается скрыть.
– Ну идите, раз решено, – можно сказать, благословляет.
И уходит в сторону, давая нам с Филатовой дорогу в один конец. Конец с общей фамилией и
крестом «вместе, пока не разлучит ебучая смерть».
Агния хранит молчание. Использую его как фору, чтобы, на скорости преодолевая расстояние,
внести ее в дом. С тем же настроем взлетаю на второй этаж. Через свою спальню протаскиваю в
ванную, бросаю задницей на пьедестал раковины и, ограждая руками, заключаю в чертов плен.
Смотрю своей Немезиде в глаза и через парализующий нервную систему шок крайне медленно
допираю, что она здесь. Со мной. После всего, что было, одно это уже кажется гребаным чудом.
Не ожидал ведь, что Филатова сама придет. Пусть лишь для того, чтобы грохнуть меня.
Сердце так топит, что возникает подозрение, будто намеревается оторваться от артерий. Но
мне похуй. Похуй на него. Все, о чем я думаю: «Нельзя выпускать Филатову».
Вдвоем крайне тяжело дышим, обдавая друг друга парами, в которых помимо злости до хрена
других чувств намешано. Они опаляют, сука, до кости.