Небрежно стряхнув в раковину кровь, лезу в шкафчик за аптечкой.
Филатова остается на месте. Шумно, все еще сердито дышит, но сидит, даже когда я не держу.
– Помоги кровяху остановить, – толкаю грубо.
– А раствориться в кислоте тебе не помочь?!
Вывалив на мрамор содержимое аптечки, выдергиваю из массы антисептик и бинт. Кидая то и
другое Агнии, почти ровно давлю:
– В курсе, что у тебя, сука, нет сердца. Нет нужды орать об этом каждую секунду.
– А у тебя типа есть?! В члене, блядь?! На конце, небось! Как у Кощея жизнь на игле! –
кричит она, откладывая все, что ей дал, чтобы нарыть в куче какой-то порошок.
Им, схватив меня за руку, и засыпает рану. Держит, наблюдая за реакцией.
– И в члене тоже, не переживай, – хриплю, едва вскидывает голову.
Подмигиваю, зная, что уже пережарил ее своим больным вниманием. У самого внутри не одно
выжженное поле.
– О, родной, я ни хрена не переживаю! Отъебашить его мечтаю! – рявкает Немезида, бросив мою
руку на своих коленях, чтобы взять отставленный минуту назад антисептик, встряхнуть его,
свинтить крышку и безалаберно плеснуть мне на руку, размывая ставший красным порошок и
заливая вообще все вокруг. Свою одежду и выглядывающую в разрезе ногу. – Суй почаще в
блядей, чтобы у меня был повод!
Упорото смотрю ей в глаза и заявляю:
– Хочу только в тебя.
Она не слушает.
– Иначе тебе, походу, не выжить! – пыхтит, продолжая хлестать антисептиком, будто
рассчитывая, что это та самая кислота, которая меня убьет.
– Хочу в тебя, – повторяю громче и жестче.
– Завали хлебало, животное! – орет, отбрасывая опустевшую бутылку.
– Сама завали, – отбиваю спокойно.
– Завали, сказала!!!
Размотав бинт, Ага пытается голыми руками оторвать нужный ей кусок.
Я усмехаюсь.
– Сама завали.
Она же прям из себя выходит. Рычит, дергается и без конца таскает неподдающийся бинт.
– ЗАТКНИСЬ!!! Что непонятного??? – визжит истерично. А потом со всей имеющейся внутри нее
злобой чеканит: – Я. ТЕБЯ. НЕ-НА-ВИ-ЖУ.
Я забираю у нее бинт, чтобы помочь, но она воспринимает жест крайне враждебно. Клацнув
клыками, одним чертовым движением сметает на меня все, что в данный момент находится под
руками – то есть, рядом с ней на пьедестале раковины – содержимое аптечки и мыльно-рыльное.
Сука, я же тоже не айсберг. В такие секунды взрываюсь раньше, чем успеваю понять. Хватаю ее
за волосы, как кобру за голову, просто, чтобы осадить и загасить это буйство.
– Блядь, успокойся.
Но в какой-то миг дергаю слишком близко и сам теряю границы, втираясь в ее искривленный
рот. Агрессивно бьемся зубами. Сука, кусаемся. Она – так до мяса. Еще и руками меня лупит.