машинально смотрю на пальцы и вижу свою кровь. Впрочем, на губах Филатовой она тоже есть.
Так эта недоделанная вампирша еще и улыбается.
– Приди в себя, але! – рявкаю, когда второй раз кидается. Ловлю за шею, чтобы остановить.
Стискиваю и снова накрываю: – Але!
– Гутн таг[1], дубина!
Я в моменте слегка теряюсь. Но быстро, блядь, беру себя в руки. Чтобы отвлечься от жара ее
плоти, раскручиваю диалог:
– И к чему это? Ты же не знаешь немецкий.
– В том и суть. Впредь для общения с тобой предпочту оперировать ограниченным набором фраз.
Я шумно выталкиваю ноздрями воздух и, разъяренно подворачивая губы, жестко двигаю
челюстями.
– Хватит паясничать, – рублю, в конце концов. И ставлю перед фактом: – Свадьба в следующую
субботу, Филатова, и не ебет.
Она хмыкает.
– Думаешь, под штампом я ручной стану? Резко подчиняться тебя начну? Ха! Давай напомню:
истинная женщина – личность свободная и непредсказуемая. Так-то она даже Бога не
послушалась… Пошла и съела запретный плод. А ты у нас кто? Нечаев, да? Со мной только что
трое не справились! – громко напоминает о последней стычке у здания.
Я мог бы растолковать: так вышло лишь потому, что цели ее заломать не стояло. Но бросаю эту
идею в зародыше, чтобы протолкнуть главное:
– Я. Твой. Мужик.
И бинго, блядь. Ее пронимает. По глазам вижу. В них плавно, но четко происходит переворот.
Зрачки, до этого мелкие и злые, вдруг начинают пульсировать и расплываться, затапливать
радужку тягучим, как разогретая смола, теплом. Вся ее спесь, вся бравада, образованность и
автономность тонут. Лицо смягчается, становясь вмиг до щемящей отдачи беззащитным. От
свирепой, жаждущей крови стервы, которая только-только нападала, всеми силами отстаивая свои
границы, не остается и следа. Агния вслушивается в вибрацию озвученных мной слов и, походу,
еще раз пять их на перемотке прокручивает… И в ее глазах, по итогу, вспыхивает что-то
максимально первобытное.
Признание.
Еще более поражающим является связанное с ним смирение. Согласие с фактом, который она,
несмотря ни на что, не может отрицать, потому как он сильнее ее воли.
Я аж сам плыву.
Хватает же, сука, изнутри такой шальной эйфорией, что в пласты между мышцами просачивается
дробный ультразвук. Вибрируя, он создает ощущения высокой частоты, которые быстро переходят
в одуряющий жар.
Вашу ж мать… И что со всем этим делать?
Ждал, что Филатова до победного брыкаться будет, а когда она вдруг сдалась, раскачанная
агрессия переплавилась в выжигающую нутро нежность.
Клятая Немезида… Ее же и придушить, и закрыть от всего мира хочется.
Влип, блядь, по гланды.