Нечаев, смотрит тем самым абсолютно невменяемым взглядом, который не сочетается ни с
железной собранностью его тела, ни с выверенностью движений.
Мое собственное тело деревенеет, но я на инстинктах заставляю его отступать, едва понимаю,
что Егор идет ко мне. На меня.
Боже…
Удар в подколенную область осознаю не сразу. Опосля, когда задница уже встречается с
жесткой подушкой кресла. В животе при подаче снизу, как если бы воздушный шар напоролся на
иголку, что-то лопается, и все мои внутренности обдает крутым кипятком.
Полувздох-полувскрик вырывается необдуманно и незамедлительно. Просто на ощущениях. Иначе
нельзя.
Хочу вскинуться, чтобы посмотреть Нечаеву в лицо, но на веки действует та самая гравитация,
которая в моменте вынуждает глаза держаться строго на одном уровне, ведь прямо перед ними
пах. Через узкий напряженный зазор, съедающий картинку по краям, оторопело отмечаю, что член
Егорыныча на подъеме, и это, естественно, никакие джинсы не способны скрыть. Там же ракета
критической мощности.
Чтоб меня…
Два дня я запрещала себе смотреть то самое фото. Казалось даже, что на переживаниях
подробности стерлись из памяти. И вдруг, вот именно сейчас, изображение выпадает из глубин!
Причем троекратно, как джекпот в онлайн-казино! А следом, после фанфар, включается
томительная эротическая музыка.
По законам жанра Егорыныч должен начать раздеваться… Должен танцевать…
Но, увы и ах, он просто опускается передо мной на колени.
Погоди, что? Зачем он там?
О, Господи! Пальцами, которые у него, само собой, и без всего преступно сексуальны –
простите, Роман Константинович, но вам, Нечаевым, положен какой-то штраф! – он ведет по
своду моей стопы, заставляя меня дико стонать, содрогаться, откидываться назад, покрываться
полчищем мурашек и, пытаясь удержаться в этом мире, хвататься руками за скрипучие боковины
кресла.
– Ах… Боже мой… – ору сбитым шепотом и задыхаюсь.
Стопа уже полностью во власти Егорыныча. Он ее держит так деликатно, словно в руки попался
подыхающий голубь, но это никак не снижает эффективности магического Нечаевского
воздействия.
– Больно? – спрашивает весьма обеспокоенно.
Черт! Еще этот голос! Бьет прямо по вышкам, устраивая моим нервам темную.
– А ты как думаешь? – фыркаю оборонительно.
И, сцепляя зубы, поправляю задравшуюся юбку. Несмотря на желание раскинуться перед
Нечаевым, словно райская долина, стыдливо зажимаю бедра. Вот зачем он смотрит именно туда,
прослеживая каждое действие?! Зачем выдает взглядом бесноватость?! Маньяк! Врубает по моему
телу какие-то аварийные кнопки. Тупо зрительно. Но стопа, конечно, затмевает все, возомнив