– И? Это так много?
– Никто тебя работать не заставлял! Тебе что, есть нечего??? Мы с отцом ни в чем вам не
отказывали! Мясо, овощи, фрукты, деликатесы – все было! – вытряхнув это, кормилица совершает
нервный круг по спальне.
– Это так много, мам, – повторяю я уже с другими интонациями, усмехаясь.
К питанию, если закрыть глаза на нюансы, действительно вопросов нет. А в остальном… Нет, у
меня что, лишние нервы, чтобы вспоминать, как выпрашивала буквально каждый предмет
гардероба? По сути именно из-за желания красиво одеваться я манипуляциям и другим хитроумным
схемам и научилась. Притом, что какие-никакие деньги у предков водились. Уж на джинсы точно
хватало, но комбинировать приходилось даже в случае необходимости таких простых вещей.
Ой, все! К черту!
Просто пусть не рассказывают, что у меня нет нужды работать.
Я, между прочим, не только трачу, но и откладываю. Уже ведь понимаю, что старики дадут с
собой в Киев. Хотят, чтобы я жила в общежитии… Вообще рехнулись! Я, конечно, выторгую у них
по максимуму, но спокойнее, когда запас уже есть.
Еще парочку вещей Нечаева продам… На рубашке хорошую сумму подняла. Стефано Ричи, как
иначе? Жаль ее, конечно, было отдавать… Но это все глупые сантименты! А ими не пристало
руководствоваться. Не мой формат.
Взяв себя в ежовые рукавицы, фокусируюсь на маме. Она как раз стынет у пробковой доски с
фотографиями, которую, невзирая на свое хваленое воспитание, явно мечтает превратить в
мишень для дартса. Ведь там с недавних пор появились снимки Нечаева – на льду, между
периодами, в неоновом свете ночного клуба, на байке, типа случайные селфи в паре со мной,
мной же снятые на зуме крупные планы… В этом, что бы вы ни думали, тоже никаких сантиментов
нет! Чистый расчет!
Болезненно скривившись, родительница в отрицании мотает головой и со стоном режет воздух:
– Почему именно Нечаевы?! Что с вами двумя не так?! Я не понимаю!!! Я не сплю! Готова
волосы на себе рвать!
Это нелегко, однако когда маму несет, единственно верная тактика – сохранять хладнокровие.
Сердце, зная точные ноты и владея тем самым диапазоном, со всем инструментальным комплектом
и необходимыми спецэффектами, заряжает феерический дубль «Du Hast[1]», но прорваться вовне я
этому концерту не позволяю.
– Прими седативное, мам, – советую сухо, с едва заметной дрожью.
– Ха! – бахает мама. Исполнив какой-то непонятный танец, хлопает в ладоши и на карающем
персте выкатывает очередную претензию: – Думаешь, я без него такая? Да я на нем живу! Пять
лет!
Я не шевелюсь, и по эмоциям ничего не выдаю. С нерушимым спокойствием смотрю на то, как