слова будут ложными, мы хаваем, подвисая на экспрессии.
Так с варениками и управляемся.
– А стул меченым был, ахаха. Не открестишься теперь. Насидел на вечность со мной, – выдает
Агния, когда встаю. В любой другой момент я, может, и вступил в конфронтацию. Хотя бы
поинтересовался, что она городит. Но с третьей ногой не до скандалов. Тем более при матери.
Спокойно мою руки, когда она лепит: – Чай мой вкусным был? А пирожок? Ма, дай ему еще моих
голубцов отведать!
Тут я относительно быстро включаю мозг и сливаюсь.
– Какие голубцы? Давно домой пора, – бубню, продвигаясь к окну.
– Выйдите, пожалуйста, через дверь.
Это первая и последняя просьба, с которой ко мне обращается мегера. Подчинюсь, чтобы не
заострять.
– До свидания, – кидаю вежливо.
Валерия Ивановна не отвечает. От мысли про новое «свидание» ее перекашивает, чуть не
трясет.
Ну и ладно. Положить вообще. С ровной рожей иду на выход.
Поразительно, конечно, но никто не стреляет в спину.
Только Немезида увязывается провожать.
– Там такие бабки… – гасит, нагоняя.
– В курсе. Не проблема.
– Нет уж! – отпирает на взводе, явно имея со «спецотрядом пенсионеров» какие-то личные
терки. – Мам, я скоро буду! Не смотри так! И пол я помою! Подумаешь, натоптал!
– Кофту набрось… Куда в таком виде?.. – все, что роняет мегера.
Ага срывает с вешалки джинсовую рубашку, натягивает и устремляется за мной. Перед самым
выходом из подъезда цепляет под руку. Удивляюсь, но вида не показываю. Важно, с жестким
вызовом – наглости-то обоим хватает – минуем дворовой штаб. Никто и слова не говорит. Только
морды демонстративно воротят. Вообще по цимбалам.
Останавливаемся с Немезидой, как только отходим подальше от всех.
– Когда ты перестанешь трещать про любовь? – отчитываю, потому что из всех вопросов именно
этот первым в глотке стрянет.
– Когда ты перестанешь отрицать!
Смотрю на эту, мать ее, ученую, открывая новые радиоактивные химические элементы в своем,
блядь, собственном организме.
Вот что за напасть?! Где она на мою голову взялась?!
Да помню, нах… Сам нашел.
Кретин же.
– Ты ненормальная, – чеканю весьма и весьма сдержанно, не выдавая и сотой доли того, что
бомбит изнутри.
Филатова отражает почти безразлично:
– А ты типа нормальный?.. – Оглядываясь по сторонам, шурует себя ладонями по плечам. – Я
замерзла, – объявляет, бросая новый провокационный взгляд. С дожимом, вашу мать.
Лето, плюс тридцать, она еще и в джинсовке… И вдруг «замерзла»?.. Песня!
– Обними меня, чудище! – выпаливает, поняв, что я не собираюсь реагировать.
Вот дерьмо…
Густо выдыхаю вбок и шагаю, чтобы принять на грудь. Зачем?.. Так дебил же. Лупит, конечно,