сгорает подожженный нами кислород, столь же оборонительным тоном, но поясняет: – Я не
собирался прям на тебя... Не успел уйти в сторону.
В этот миг я улавливаю новый для себя запах. Он не резкий. Совсем нет. Потому и добирался
так долго. Но, черт… Эффект такой, словно мне под нос пузырек нашатыря ткнули.
«Это не похоже на запах каштана… Очередной обман…» – думаю я, вспоминая научные статьи и
приведенные в них сравнения.
Слабый щелочной запах хоть и сочетает в себе соль, сахар и определенную пряность, ни с чем
не сравнить. Он характерный. Крайне телесный. Горячий, густой, насыщенный… Очень-очень
мускусный.
Этот биологический материал сейчас на мне. Я чувствую, как остывшая влага холодит кожу
живота, груди… Это само по себе волнует. А тут еще запах опаляет рецепторы, раздражает
тройничный нерв и активирует определенные реакции. Неудивительно, что у меня подскакивает
давление и дико учащается пульс.
Поражает другое… Со всеми этими процессами память выуживает слова, которые я, как мне
казалось, в моменте вообще не слышала.
«Я не в том состоянии, чтобы целоваться сейчас. Могу сорваться. Хуй откатишь
потом. Разве что ты готова к последствиям… Что скажешь?»
Твою ж мать.
– Чет какая-то хрень, если он взрывается сам по себе. Никто его не трогал, и вдруг: «Добрый
вечер. Высадка десанта», – толкаю, тщательно маскируя подлинный интерес. – Я думала, ты все
контролируешь…
– Я, блядь, на взводе был. Предупреждал тебя, что чревато, – огрызается Егорыныч. Но я
слышу не грубость. Я слышу смущение и… пылкое возбуждение. – Ты же тоже кончила? – бубнит
он, понижая голос уже не ради конспирации, а в знак интимности мгновения с примесью
совершенно неожидаемой мной нежности.
Раскачанное дрожью тело подхватывает какой-то хмельной вихрь.
Мне нравится этот уровень близости. Очень нравится. Я ведь даже не подозревала, что
подобное где-то есть. В книгах не читала – видимо, не ту литературу смотрю. А собственной
фантазии не хватило. Безумно приятный сюрприз.
Но из-за стеснения я лгу:
– Ах, это… Ну… Это был приступ астмы.
На улице резко вспыхивает свет, без предупреждения лезущий в темные чащобы моей спальни.
Чертов фонарь включается, когда ему только заблагорассудится! Возможно, в данный момент это,
конечно, мгновенная реакция Вселенной на мою ложь. Господи… Спасибо, конечно, что не молнией
в голову. Несомненно, спасибо… Но теперь мы с Нечаевым вынуждены смотреть друг другу в
глаза, а это неизбежно повышает гормональный фон до критического сбоя, который влияет на
работу всех систем в организме. Кроме того, Егорыныч соскальзывает взглядом на мою грудь, и