районе пресса, в очередной раз поражаюсь, как ему удается ее сохранять. Он же потребляет
десять тысяч калорий за день! Куда они уходят? Просто содержат эту махину? Хотя, может, это
и непросто… Для восемнадцати лет Нечаев, конечно, прям эксклюзивный эксклюзив в плане
спортивной кондиции. Чудо как хорош! Без перекача. Все органично. Наверное, потому что
фундамент – то есть, каркас – удачный. Есть на чем мясу расти, не превращая его в непонятную
гору. – Если твои старики поймают меня у двери своей спальни и решат, что я, блядь, за ними
подглядываю, переключу. Скажу, что у тебя приступ астмы.
Прижав меня взглядом, в котором отлично читается не просто стеб, а сильно приподнятое
настроение, Егор замирает у двери.
– Гениально. Так и сделай, малыш, – шепчу я сдавленно.
И, пропихнувшись мимо него, первой покидаю комнату.
Вроде ухожу от объекта влияния, но мысли о нем, о произошедшем не оставляют мой мозг.
Закрывшись в ванной, скидываю халат и изучаю каждое пятнышко. Там, где еще не впиталось (а
консистенция такая, что впитывается оно плохо), подцепляю пальцами, растираю и проверяю
тягучесть. Поднеся к лицу, запечатываю запах.
«Это чисто научный интерес», – говорю себе, жарко краснея.
Должна же я понимать, с чем имею дело, раз теперь это часть моей жизни.
И тем не менее, тело потряхивает.
Кому-то все, что мы с Нечаевым делали, может показаться незначительным. А для меня что-то
изменилось навсегда. Я другая. На новом уровне. Свыкаюсь с внутренними ощущениями и
подстраиваю психику, но пока ведет. Нечто подобное проживала с приходом первой менструации.
Мир стал шире, а я – сложнее. Спектр эмоций расширен. Он выкручен на максимум.
И чем дольше я кручу ситуацию, пока стою по душем, буквально проживая все заново, тем
сильнее перегружается нервная система.
Я, конечно, и до этого была в курсе, что Егор помешан на мне. Есть же чувства во взгляде,
которые не зафильтровать. Но этот его взрыв… Он, мать вашу, ошеломил. Я уже хочу увидеть его
снова. Ближе, подробнее. При ярком свете. Полностью все.
– Ну что? – спрашиваю, возвращаясь в спальню.
Егор лежит поперек моей кровати. Не могу не залипнуть на нем, тогда как должна отругать и
согнать.
– Порядок, – отзывается сипло, отрываясь от экрана телефона и внимательно рассматривая меня
с головы до ног. – Храпит твой батя.
– Ну и отлично. А сейчас брысь. Я буду ложиться спать.
Нечаев поднимается и с хмурой миной покидает спальню.
Оставшись снова одна, я еще раз промокаю и растираю вымытые волосы полотенцем, а затем
развешиваю его на балконе.
Часы показывают три двадцать шесть.