пальцами, вбираю содержимое.
Вода – это просто вода. Банальное H2O. Но я ощущаю, как с ее восполнением в организме
происходят метаморфозы: слизистые оживают, кровь разгоняется, слабость отступает, дрожь
стихает… Сознание медленно покидает туман, и я перестаю быть бездушной оболочкой.
«Да, ок».
«Не вижу смысла скрывать».
«Я был с Эмилией».
«Она отсосала мне».
«Все».
Эти фразы как выстрелы. В голове, груди, животе что-то рвется – та самая боль, которую моя
психика блокировала, начинает высвобождаться. Увы, несмотря на задержку, это не происходит
как-то постепенно. Скорее, стремительно. Так что на пике, когда мука охватывает все тело,
поднимается тошнота.
Я сцепляю зубы, но какой-то дикий звук, похожий на сдавленное мычание, все равно
просачивается. Мятый пластик выскальзывает из рук, с шуршанием скачет по асфальту.
Пошатываюсь, прижимая пальцы к вискам. В этот момент чувствую, как солнце режет по глазам,
как яростно, до пульсации, горят опаленные стопы.
– Что с тобой?.. Э?.. – пугается продавщица.
Морщась, издаю еще один странный звук – полустон-полувсхлип. И шагаю, шагаю. Пока тетка,
ринувшись следом, не вцепляется крепкими клешнями в плечи.
– Тихо, тихо, – приговаривая, куда-то ведет. – Удар, что ли?.. В теньке посиди.
Умостив меня в кресле под деревом, почти сразу же убегает. Возвращается с водой. Несколько
раз брызгает ею мне в лицо, а потом и вовсе на макушку льет. Кажется, там шкворчит. Но даже
если и так, мне плевать. Я пытаюсь дышать. За ребрами так ломит, что легкие отказываются
расширяться.
– Еще и ноги обожгла? С ума сошла в такую погоду босиком ходить!
А я просто не помню, куда подевалась моя обувь. Не помню, где бродила и что делала. Думала
ли о чем-то? Сколько времени прошло?
Господи…
Реагируя на физическую боль, позволяю себе заплакать, чтобы не пришлось выть над той другой
– душевной.
Нет. Нет. Пожалуйста! Не сейчас! Нельзя!
Я вытерплю. Выдержу.
Надо просто контролировать себя. Очень сильно себя контролировать.
Я не рассыплюсь. Не рассыплюсь.
Нечаев не уничтожит меня.
Я не Юния. Не Юния.
– У меня есть деньги, – бормочу, вспоминая.
Открыв висящую поперек груди сумочку, вытряхиваю на подол юбки не только купюры, но и
монеты. Следом летит телефон. Женщина с причитаниями ловит его и сует прямо в руки.
– Звони кому-нибудь. Пусть тебя заберут.
Я пытаюсь. Трогаю пальцем экран, боковые кнопки – эффекта ноль.
– Разряжен, – озвучиваю новое воспоминание.
Кто-то наяривал, пока я бродила. Непрестанно. Недавно лишь стихло.
Это он? Онзвонил? Он?
Не думать! Об этом не думать!
– Давай сюда, – говорит какой-то мужчина. – Не бойся, не украду. На зарядку кину.