становятся одуряюще громкими. Они, черт возьми, обостряются до звона.
У нас совсем нет времени!!!
Глаза в глаза. Соединение всех сфер.
Предельное, быстро становящееся невыносимым давление. Рывок. И долгожданная боль.
Нечаев безжалостно, одним единым движением, слегка присаживаясь и напрочь игнорируя
сопротивление девственной плоти, за раз вбивает в меня весь свой потенциал. Я крайне четко
чувствую прорыв, конечный удар и высвобождение какой-то безумной, вероятно, блядь, реально
ядерной энергии.
Да ну, на хрен!..
Горячая волна боли вышибает из легких воздух и неестественно затискивает ребра. Против
таких варварских лишений выступают не только легкие, но и сердце. Оно в моем теле самое
безбашенное и решает вопрос исключительно как гопник – с силой валит в капкан. Задрожав всем
своим телом, тяжело опускаюсь на задницу. Соскочить с члена это, конечно, не помогает. Егор
падает за мной, создавая впечатление, что все: мы реально, вовсе не метафорически, связаны в
одну фигуру. Я, мать вашу, как шашлык – крепко сижу на шампуре. Внутри все мучительно
теснится, чтобы дать ему место. Кажется, если прямо сейчас потянуть назад, вырвет с мясом.
Егора от этой кощунственной тесноты тоже по полной ведет… Вижу это по неестественной
красноте его лица, которая постепенно сходит пятнами жара на часто и резко вздымающуюся
грудь. По жутко раздутым по всему телу венам, которые, кажется, готовы взорваться. По тому,
как судорожно и при этом дико сипло он хватает кислород. Его рот в принципе закрывается,
лишь когда он накрывает зубами верхней челюсти нижнюю. Под губой после таких действий
остаются не просто борозды, а проколы.
Что-то не так?
Боже мой, надеюсь, все так!
Потому что сейчас нельзя тормозить. Мы слишком долго этого ждали, слишком много друг другу
наобещали. И что же? Признаться, чтоне готов/не готова к работе под
нагрузками??? Да ни за что! В эксплуатацию принято! Все! Допуски все на месте!
Вот я Нечаева, когда он предпринимает попытки сдвинуться, и не отпускаю. В этот раз беру в
захват не только руками-ногами, но и вскрытым им влагалищем. Поскуливая от болезненно-жгучей
сладости соединения, начинаю сама на нем раскачиваться. Намереваюсь разносить свой сосуд
Пандоры, как туфли, не думая о потенциальных кровавых мозолях. На физическом уровне
чувствую, что мое тело уже реагирует на травму, направляя туда стремительный поток
эритроцитов, макрофагов и лимфоцитов, призванных спасать, латать и заживлять.
– Блядь, Ага… Я же кончу сейчас… – рыкает мой Нечаев.
Вижу его потемневшие до сплошной черноты глаза, и из легких окончательно вытесняет дух.