смещаются, превращая меня в какого-то перекошенного Франкенштейна.
Если бы была возможность – Новый год там, или ДР – я, скептик, загадал бы выстоять.
Но так как по факту июль, день, и даже звезды не падают, остается верить накопленному.
Благо трезв.
Сука, надо было еще пожрать для надежности.
Что ж…
– Ты без трусов? – хриплю с просвистами.
Где-то в дыхательных путях, стопудово, есть дыры – из-за них на вдохах теряется кислород, и
на выдохах прокрадываются лишние звуки.
Обозначаю свое присутствие, а Филатова даже не дергается. Продолжает исполнять, причем с
той же размеренностью. Вижу в ее ушах наушники, конечно – не совсем же перекосило. Улавливаю
летящий из них вовне минорный шорох. Но предположение, что она меня не слышит, отметаю
сразу. Потому как не успевает мой вопрос стихнуть, на открытых участках кожи Немезиды
выступают с вольной программой мурашки.
Ловлю их по блютузу, блядь. Контрабандными партиями. Одну за другой. И покрываюсь той же
ударной сеткой с головы до ног.
Жаль, она ни хрена не защитная.
Льется ведь между продыхами и убойный голос:
– Эти легинсы не предполагают наличие белья.
– Пиздец, блядь… – роняю я рвано.
Ступаю за порог и приторможенно, как завороженный, приседаю перед крупом Немезиды на корты.
Теперь она еще ближе, и в моем рту собирается столько слюны, что приходится пальцами с
раскатанных в лепехи губищ подтирать. Сглатываю, но даже это действие ощущается странно. Я
как будто давлюсь – в гортани что-то застревает, она тупо деформируется и в потугах силится
вытолкнуть пропихиваемое обратно. А так как физически, кроме слюны, ничего и нет, стартуют
сраные судороги. Аж слезы проступают, но кое-как все же с этими дебильными рефлексами
справляюсь.
– Зачем ты пришел? – интересуется Филатова пофигистически, чисто между делом. Продолжает
ведь заниматься. Хоть бы хны, блядь. – Мама дома. В любую минуту может войти, – тут ее голос
сбивается, и меня при подмене понятий кроет новой волной жара. – Дверь запретили закрывать…
– Это йога? – толкаю задушенно, не снимая прицела с выдающейся филейной части А.Г.Н.И.И.
Ньютон, в конце концов, доходчиво все объяснил: чем выше масса тела, тем больше сила
притяжения. Кто я такой, чтобы опровергать? Тащусь от этой задницы.
– Почти. Зачем ты пришел?
– Почему почти?
– Потому что я комбинирую… – говорит Агния, уходя в прогиб настолько, чтобы, не коснувшись
грудью пола, скользнуть над полом практически до лежачего положения. – Зачем ты пришел?
С физикой все ясно. А с физиологией? Она никак не предусматривает подобного, но мое
долбаное сердце мечется по всему телу – из угла в угол, отбиваясь от стен и швыряясь в