обратную сторону. Скорость растет. Доходит до того предела, который уже не способен
фиксировать человек.
– Затем, – засаживаю грубо, чтобы хоть как-то негостеприимную сучку заткнуть.
Она тормозит свое чертово занятие, ведет головой в сторону и настороженно ловит выданную
мной волну. А после… Нет, не сворачивает все. Выгнувшись, отрывает одно колено от пола и
принимается делать махи в сторону. Вся Филатова – сплошная пытка. А эта поза, с
демонстрацией того места, у которого я, зафиксировав ее ногу в воздухе, мог бы отлично
уместиться – уже конкретный перебор. Перехватываю эту самую ногу и стискиваю. Но сам, ясен
хер, не прижимаюсь. Не бухой же. Еще немного ума в запасе имеется. Да и… Чертова Немезида!
Она лягается, прям как лошадь. Даже круче. МС же. Лупит и в бок, и в грудачину, и в бедро.
Чтобы справиться, приходится поймать за стянутые в хвост волосы. Дергаю назад, вынуждая
запрокинуть голову и замереть.
– Чего ты добиваешься, постоянно провоцируя меня? – гаркаю глухо.
Но и тут она обходит.
– Твоего проигрыша!
Неоправданно легко подается и буквально влетает своей блядской задницей мне в пах.
– Ы-ы… – рыкаю из глубин, прикусывая на крайней ноте язык. И тут же, пытаясь вытолкнуть
застрявший где-то между грудью и глоткой воздух, затягиваю ломаный мычащий стон: –
У-у-мм-м-м…
В глазах темнеет. Вот прям черная пелена. И звуки все через толщу, с пульсацией и долбаным
эхом. Ориентируясь исключительно на инстинкты, бросаю ногу и волосы и резко зажимаю всю ее
руками. Вроде напрямую не прикасаюсь – правой пятерней левое предплечье перехватываю и
затягиваю до нуля. Но контакта предостаточно, чтобы у меня с хлопками вынесло, на хрен,
пробки.
– Перестань ерзать, – практически рявкаю.
А ей хоть бы что!
Продолжает изворачиваться, натирая меня до такого состояния, что перед глазами, в той самой
темноте, возникают белые мухи. Я бы мог, конечно, стиснуть сильнее, но желания причинить
боль нет. Несмотря на то, что она мне затылком заряжает сначала в подбородок, потом – в нос.
– Уймись!
– Не смей мне приказывать!
– Ночью тебе вроде как нравилось…
Из-за этого напоминания еще сильнее бесится. Рычит от злости и начинает биться, чтобы
развернуться. Даю ей такую возможность. Ушлая же, будто шило в заднице. Хотя, блядь, какое,
на хуй, шило? У нее там атомная станция. Осторожно вывести из строя шансов нет. Пусть
перекипит.
– Мне? Нравилось? Еще не протрезвел, что ли?
Первый ее взгляд снимает с меня верхний слой кожи. Второй – прожигает до глубинных тканей.
А потом она теряется. Я прям вижу потерю равновесия, жуткий страх, резвую панику…