сдавленно.
– Были. И есть, – отвечаю без спешки, с четкими расстановками. – Я обо всех. Родители,
бабушка… Разве что дед исключение… С остальными мне приходилось ой как трудиться, дабы
добиться элементарного внимания. Не то чтобы меня не любили… Любили, конечно. Но это я
сейчас понимаю. С опытом. Будучи способной не только чувствовать, но и анализировать. А
тогда казалось, что вообще никому не интересна. Юния всегда была чересчур стеснительной,
плохо социализировалась и нуждалась в поддержке старших. Все с ней и носились. А про меня
говорили: «Агния сильная. Агния со всем справится»… Сама. Нет, я не жалуюсь, не подумай…
Просто делюсь. В целом – все к лучшему. Вполне возможно, что если бы меня опекали, как Ю, я
бы не выросла победителем.
– В этом плане… Я не вижу чужих заслуг. Ты просто такая. Сама по себе, – говорит Егор
хрипло, не отрывая от меня взгляда. – Уверен, что даже с точки зрения психики существуют
варианты… По-разному люди ломаются. Но ты выбрала то, что выбрала.
Я улыбаюсь, а он даже не моргает.
– Вот сейчас, Нечаев… – выдыхаю счастливо. – Ты та-а-ак смотришь… Припекает до души!
– Соррян. Перегорели все фильтры. Долгий износ. От седьмого-то класса… Епта.
– Вообще они у тебя давно барахлили, – смеюсь я. – Я все ждала день, когда истончатся, но…
Чтобы сгинули напрочь? Даже не надеялась!
– Ха-ха, – вваливает с той же серьезностью. И, отведя взгляд, чтобы втиснуть на приборной
панели какие-то кнопки, командует: – Пошли, давай.
Но на улице, едва сходимся перед капотом машины, сразу берет за руку. От этого
бесхитростного контакта мне вмиг становится так волнительно, что кажется, будто рванувших
врассыпную по телу мурашек выжигает языками пламени. На эмоциях едва не подпрыгиваю, пока
идем к кафе.
Черт.
Ну что за дикость?..
Надо бы заняться делом, а не просто быть счастливой. Плавиться рано.
Только вот быть деятельной рядом с Нечаевым ну никак не получается. Когда мы заходим внутрь
кафе, он спрашивает, что я хочу, ведет меня к столику и просит присесть.
Сам заказывает. Сам приносит.
С такой суровой, совершенно естественной мужской заботой опекает, что я снова перегреваюсь.
Смотрю на него, вероятно, как он на меня. Не могу иначе. Прям залипаю.
Егор ловит этот взгляд и целует меня в лоб. Я вспыхиваю, и вовсе не от смущения. Критически
подтаяв, лезу ближе под бок. Лащусь, блин, как кошка. Едва не мурчу.
С ним очень круто. Очень, черт возьми, хорошо.
Вот это выбор! Лучше, чем быть победителем! Потому что, проигрывая Нечаеву, я далеко не
всегда чувствовала себя поверженной. Он ведь ловил, удерживал, защищал.