Смешной в этой своей строгости, пипец… Так и хочется сказать, что, будь я не против, лис бы
его курятничек уже не раз разнес.
– Да. Доброе утро. Собираемся, – отбивает тот самый лис.
– А почему ты без штанов? – вваливает папа с подозрительный прищуром.
Егор ведет плечами, которыми я, несмотря на напряженность момента, любуюсь.
– Так жарко… Шорты ищу.
Папа кивает. Скользит взглядом по спальне, будто помогая искать, и, блядь… натыкается на
скомканные салфетки, преспокойно оставленные Егорынычем на прикроватной тумбочке. Пока я
мысленно сокрушаюсь, папа подвисает. Молчит. Так долго, что у меня от волнения начинает
сосать под ложечкой.
А потом нервно толкает:
– В ванной твои шорты.
– А, да… – тянет Нечаев. – Спасибо.
Папа с не самым довольным видом трескает дверью.
Я вспыхиваю как спичка.
– Ну ты и недотепа! Свинья! – ругаюсь беззлобным шепотом, сгребая салфетки и отправляя их в
урну под письменным столом.
Егор перекрывает мои возмущения смехом. А потом еще подходит, чтобы обнять. Я отбиваюсь, но
он зажимает, не оставляя выбора. Кусает за ухо и целует в шею, собирая там, не успевших даже
пересменку сделать, мурашек. Нет, блин, ну какая пересменка? Они вызывают подмогу! Полностью
мое тело засыпают. С кем сражаются? Я до сих пор не в курсе. Мне хорошо.
– Шевелись, – подгоняю минутой позже, опять же пытаясь держать марку. – А то в трусах тебя,
Нечаев, застанут и твои родители.
– Ну и хорошо. Мой батя, верняк, потеряет терпение. Он в этом плане пожестче твоего будет.
– Ха-ха, – отзываюсь сухо. И якобы строго командую: – Быстро одевайся.
Егор находит какие-то штаны и уже держит курс на балкон, когда я тарабаню:
– Насколько бы все было проще, если бы сразу принял мой план с женитьбой. Может, уже бы в
браке были… Я не говорила тебе, но вообще-то расстроилась, что Ян с Юнией опередили нас…
Егор замирает. Смотрит на меня, не торопясь с реакцией. Но когда говорит, то звучит
спокойно, не принимая мои слова как претензию.
– Я бы мог напомнить тебе, что ты вторая дочь, а я только третий сын… И то, что Ян и Ю
первые – ваще норм. Так даже правильно, – рассуждает на удивление зрело. – Но я же знаю
тебя, Ага. Понимаю, что ты не умом эту ситуацию держишь, а чувствами. Нет смысла разжевывать
то, что ты и сама понимаешь… И да, я сразу понял, что тебя это расстроило, – протолкнув это,
сглатывает и замолкает. Но взгляда с меня не сводит. Спустя какое-то время качает головой и
продолжает: – Что мне еще сказать в свое оправдание, чтобы не тупо и честно?.. Жизнь – не
ебаный оверсайз, Ага. Всем нам приходится расти, чтобы заполнить свою ячейку. Чтобы чего-то,