– Блядь… – рычит сквозь зубы. – Уверен, ты справишься. Это в разы проще, чем на скрипке
лабать, а ты там профи.
Пытаясь не загоняться по поводу того, что мои сомнения были настолько очевидными, шепчу:
– Не сегодня. Хочу, чтобы это делал ты. Хочу смотреть.
Он все равно заставляет. Пару раз передергивает, стискивая мои пальцы своими, и стонет. Я
тоже стону и начинаю синхронно шевелить пальчиками по своей точке, входа в нирвану.
– Блядь, блядь, блядь… – Егор повторяет это скороговоркой, задыхаясь. – Я чувствую запах
твоего удовольствия…
– Я хочу почувствовать твой, – отражаю я.
Кое-что собираю с его плоти и у него на глазах отправляю с пальцами себе в рот. Прикрывая
веки, слизываю. Когда вкуса становится мало, посасываю.
– Пиздец… – хрипит Егор, перехватывая управление.
Я тоже ускоряюсь, прогибаясь в спине. Приподнимаю ресницы лишь затем, чтобы смотреть, как с
натугой таскает кулак по члену, как тот еще больше кровью наливается, как он растет до
разрушительного состояния.
– Боже… Да, да, да…
Гуляющая по моему телу энергия носится все стремительнее, пока в один момент разом не
уходит в самый низ живота и не провоцирует такой взрыв, что у меня даже таз в воздух
подлетает. Я стараюсь не кричать, из-за этого во рту возникает привкус крови. Пальцы еще
долго продолжают порхать. Опадаю, лишь когда Нечаев приподнимается, чтобы выплеснуть мне на
живот свою магму. Этот момент, как всегда, настолько завораживает, что я просто забываю о
своем удовольствии. Оно пульсирует, пульсирует даже в ушах, но я как будто игнорирую его,
впадая в экстаз по другому поводу – из-за извержения Нечаева.
– Прикольная установка, – бормочу я на выдохе, пытаясь казаться очень деловой колбасой,
когда он, опускаясь на кровать рядом, перехватывает этот совершенно неадекватный взгляд.
И сразу же сажусь.
Быстро натягиваю топ от пижамы, шорты и слетаю с кровати.
– Кхм… – громко прочищаю горло. И информирую, напоминая: – Семь десять. Твои родители будут
через полчаса.
Меня потряхивает, даже кисти дрожат. Внизу живота, как и положено после взрыва, тяжело. Во
время перемещений еще и потягивает. Но я стараюсь это не показывать, прикрываясь будничными
действиями: очищаю влажными салфетками живот и руки, протираю лосьоном лицо и берусь за
расческу.
Нечаев с помощью тех же салфеток проводит свою гигиену. Подтягивает боксеры и встает. Без
какой-либо спешки шагает, критически сужая для меня пространство, чтобы взять сигареты и
уйти на балкон, когда в спальню, как обычно, без стука, врывается папа.
– Проснулись? – бахает после придирчивой оценки.