Еще я старался не зацикливаться на антисемитизме как на главной мировой проблеме. Многие мои знакомые евреи делили мир только на евреев и антисемитов. Они не признавали никаких проблем, кроме антисемитизма, нигде и никогда.
Но я заметил, что предубеждения повсеместны, а все социальные группы, которым не повезло занять доминирующее положение могли оказаться потенциальными жертвами. В Европе тридцатых массово угнетали евреев, но в Штатах хуже всего приходилось не им. Здесь, как мог заметить любой, кто не закрывал глаза на правду, сильнее всех доставалось афроамериканцам.
Два века они жили в настоящем рабстве. После его формальной отмены положение афроамериканцев в большинстве сфер общества осталось почти-рабским. Их лишили обычных прав, презирали и не позволяли участвовать, что называется, в погоне за американской мечтой.
Я, хоть и еврей, да вдобавок бедный, все-таки получил первоклассное американское образование в лучшем американском университете, могу лишь догадываться, скольким афроамериканцам выпала такая же возможность. Мне всегда сложно осуждать антисемитизм, не осуждая жестокость человека к человеку в целом.
Люди слепы – я знавал евреев, которые безмерно сетовали на антисемитизм, но при переходе на тему афроамериканцев и глазом не моргнув превращались в мелочных гитлеров. А когда я обращал на это их внимание и резко возражал, они разгневанно набрасывались на меня. Они просто не сознавали, что творили.
Однажды я слушал, как одна дама разглагольствовала о том, что гои ничем не помогли евреям в Европе.
– Им нельзя доверять, – сказала она. Я немного подождал, а потом внезапно спросил:
– А чем вы помогаете черным в борьбе за гражданские права?
– Слушайте, – сказала она, – у меня и своих забот хватает.
– Как и у европейцев, – сказал я. Но она только пусто на меня уставилась. Совершенно не поняла смысла моих слов.
Что тут поделать? Весь мир словно живет под лозунгом: «Свобода – это замечательно, но только для меня».
Однажды в мае 1977 года, в довольно тяжелых условиях, я сорвался. В тот раз я был на сцене с другими людьми, среди них – Эли Визель[9] , который пережил холокост (истребление шести миллионов европейских евреев) и теперь ни о чем другом не говорил. Визель меня задел, когда заявил, что не доверяет ученым и инженерам, потому что они приложили руку к холокосту.
Вот уж обобщение! Точно так же сказал бы антисемит. «Я не доверяю евреям, потому что однажды несколько евреев распяли Спасителя».
Я кипел, сидя на сцене, и наконец не сдержался:
– Мистер Визель, ошибочно полагать, что раз какая-то группа пострадала от тяжелых гонений, то это значит, будто она невинна и добродетельна. Возможно, так и есть, но сами гонения еще ни о чем не говорят. Они только показывают, что пострадавшие были слабы. А были бы они сильны – как знать, они и сами могли бы стать гонителями.