Ничего подобного. Нас не трогали, уехали мы вполне законно, проблем было не больше, чем с любой другой бюрократией, включая американскую. Если это кого-то разочарует – увы.
Нет у меня страшилок и о жизни в Штатах. Я ни разу не пострадал из-за еврейского происхождения в том смысле, что меня не били, не калечили. Надо мной часто насмехались: иногда в открытую – молодые балбесы, гораздо чаще завуалированно – люди более образованные. Я принял это как неизбежное положение вещей, которое не в силах изменить.
Я знал, что из-за происхождения для меня закрыты некоторые обширные сферы американского общества, но это касается любого христианского общества в мире на протяжении вот уже двух тысяч лет, и с этой правдой жизни я тоже смирился.
Что былодействительно трудно вынести, так это чувство уязвимости и даже ужаса из-за того, что творилось в мире. Я имею в виду 1930-е, когда Гитлер усиливал свои позиции, а его антисемитское безумие становилось все более свирепым и смертельным.
Каждый американский еврей осознавал, что сперва в Германии, а потом в Австрии евреев нескончаемо унижали, угнетали, сажали, пытали и убивали только из-за их происхождения. Невозможно было не заметить, что партии нацистского типа возникали и в других регионах Европы, поднимая на знамена антисемитизм в качестве ключевого лозунга. Даже Франция с Великобританией не остались в стороне – в обеих существовали партии фашистского типа, в обеих есть давняя история антисемитизма.
Даже в Соединенных Штатах мы не чувствовали себя в безопасности. Здесь подспудный антисемитизм ощущался всегда. Время от времени случались нападения невежественных уличных банд. Но теперь повеяло и нацизмом. Еще можно понять Германо-американский союз[6] – щупальце нацистов. Но антисемитские взгляды открыто выражали и такие люди, как католический священник Чарльз Кофлин[7] и герой авиации Чарльз Линдберг[8] . Существовали и доморощенные фашистские движения, маршировавшие с антисемитским стягом.
Как американские евреи выживали под таким давлением? Как они не сломались? Наверное, большинство просто практиковали «отрицание». Старались ни о чем не задумываться и вести обычную жизнь, как получится. Во многом так делал и я. Иначе просто никак. (Евреи в Германии жили так же, пока не грянула буря.)
Еще я сохранял оптимистичный настрой. Я верил, что Соединенные Штаты Америки никогда не последуют примеру Германии.
И действительно, бесчинства Гитлера – не только расизм, но и националистическое бряцанье оружием, его все более очевидная паранойя, – вызывали гнев и отвращение у самых солидных слоев американского населения. Даже если в целом Штаты смотрели на страдания европейских евреев сквозь пальцы, к Гитлеру они относились все хуже и хуже. По крайней мере, так казалось мне, и это меня утешало.