В 1963-м Всемирную конвенцию проводили в Вашингтоне, а организовывал ее Джордж Сайзерс – любитель фантастики, с которым мы подружились, когда вместе ехали на поезде из Детройта со Всемирной конвенции 1959-го. Джордж позвонил и спросил, не приеду ли я в Вашингтон, добавив, что ведущим церемонии станет Теодор Старджон.
Зашевелилась отдаленная надежда. Зачем уточнять, приеду я или нет, если «Хьюго» будет раздавать кто-то другой? Возможно, награду получу я? Я пообещал приехать и постарался скрыть свое придвкушение.
Но через некоторое время мне опять позвонили. У Теда возникли серьезные семейные обстоятельства, он не сможет приехать в Вашингтон. Не заменю ли я его в роли ведущего? Что ж, это очевидно значило, что мне награды не достанется, но я уже обещался приехать и не мог пойти на попятную. Поэтому я сделал хорошую мину при плохой игре и согласился.
Я вручал «Хьюго», особенно налегая на шутку Боба Хоупа, из-за разочарования мои остроты стали еще более колкими. Когда пришла пора открывать последний конверт, меня насторожило, что на нем не указана категория. Немало времени я им размахивал и критиковал комитет. Выдвигал еще более безумные обвинения, чтобы выжать побольше юмора, и теперь уличал организаторов, что меня обходят из чистейшего злостного антисемитизма.
Затем открыл конверт и там, конечно же, была особая премия за мои научные статьи в F&SF. Я беспомощно уставился на публику и не мог дочитать собственное имя, пока все вокруг истерически покатывались со смеху. (Такое ощущение, будто об этом знали все, кроме меня.)
Потом я спросил Джорджа Сайзерса:
– Как же ты попросил меня вручать «Хьюго», если я сам – лауреат?
– Мы и не собирались просить, но Тед Старджон не смог приехать, и тогда решили, что ты – единственный фантаст, который сможет вручить премию самому себе и не опростоволоситься, – ответил он.
В 1966-м Всемирную конвенцию проводили в Кливленде – одиннадцать лет назад я был там почетным гостем. Я решил съездить, потому что комитет вручал «Хьюго» за лучший цикл, состоящий из трех и более романов. В качестве примера приводился «Властелин колец» Толкина из трех томов (четырех, если считать «Хоббита»). Это недвусмысленно намекало, что победу прочили Толкину, а из-за популярности его книг (я и сам перечитывал их пять раз) я сам не сомневался в его победе вопреки любой конкуренции.
Но для приличия номинировали и другие циклы: цикл Хайнлайна «История будущего» («Future History»), цикл о Марсе Эдгара Райса Берроуза, цикл о Ленсменах Э. Э. Смита и мой цикл «Основание». Очевидно, надо было ехать в Кливленд. Обычно чем длиннее текст, тем более значима награда за него, и самые ценные «Хьюго» – за лучший роман года. Но тогда в первый раз (и в последний) выдавалась премия за цикл романов, к тому же с уточнением «всех времен», а это уже не просто лучший в году. Следовательно, это самый ценный «Хьюго» из всех, что вручали прежде (или будут вручать впредь). Я не сомневался, что «Основание» займет последнеее место, но и сама номинация в такой категории – большая честь, поэтому я поехал.