Мысли о проделанной впустую работе раздражали, поскольку я люблю хвастаться, что никогда не писал зря и так или иначе опубликовал все, над чем трудился, но эта книга меня одолела. Я, конечно, не считал поражение бесповоротным, так как на протяжении многих лет чувствовал, что когда-нибудь непременно вернусь и закончу ее, но все не заканчивал и не заканчивал.
(И это даже не первый случай провала моих грандиозных задумок. Во время Второй мировой я записывал все происходящее, причем в невероятных количествах, поскольку намеревался написать историю войны, когда та закончится. Так и не написал. Даже не начинал.)
Пока я работал над романами, самые разные издательства подкидывали мне непростые идеи. Даже в Doubleday просили рассказать о достижениях науки в форме вопросов и ответов, и я даже начал и немного сделал, но и эта книга скончалась под давлением романов. Я вернул Doubleday довольно значительный аванс.
Затем в Harper & Row попросили написать историю науки по годам. Я согласился без особого энтузиазма, предчувствуя, что романы все равно подкосят любое серьезное нехудожественное начинание. Но тут мне сделали новое предложение: включить в каждый год и события вне науки. И вот тогда я заинтересовался. Получилось бы что-то вроде книги по истории – обо всем сразу, не только о науке.
Пока я в стремительном темпе писал романы, начать не получалось, но я не переставал об этом думать и мечтать. Затем 8 ноября 1987 года, практически закончив «Прелюдию к Основанию», я отбросил все предосторожности и взялся за книгу, назвав ее «Хронология науки» («Science Timeline»). В конце концов Harper & Row дали ей нескладное, но понятное название «Хронология науки и открытий от Азимова» («Asimov’s Chronology of Science and Discovery»).
Как же редко я получал от работы столько удовольствия. Кладезем имен и дат стала моя же «Биографическая энциклопедия науки и технологии». Я достал все книги по истории науки в своей библиотеке. Я прошерстил самые разные энциклопедии. Собрал материал отовсюду и начал рассказывать о науке, начав с отметки в четыре миллиона лет назад, когда появились первые гоминиды. К тому же я подбросил немало обычной истории, пользуясь как собственными текстами – в том числе и недоделанной рукописью по истории мира, – так и всеми подходящими книгами из библиотеки.
Когда настало время «Немезиды», я пытался писать две книги параллельно, чередуя. «Немезида» стала для меня работой, а «Хронология» – наградой. Если получалось написать десять страниц «Немезиды», я чувствовал себя вправе написать двадцать «Хронологии», и так далее.