Если вариант с доктором медицины (MD) отпадал, мне оставалось устремиться к степени доктора философии (PhD). Поможет ли найти работу докторская степень, я не знал, но главным для меня было остаться в колледже еще на два-четыре года, а после этого загадка могла бы разрешиться сама собой.
Но если поступать в аспирантуру, то по какой специальности? В колледже я по-прежнему увлекался историей, как во времена, когда брал книги в библиотеках. С тех пор я уже давно перешел к Геродоту и Эдуарду Гиббону[44] .
Я думал – и помню это совершенно отчетливо, – что, возможно, стоит стать профессиональным историком. К этому лежала душа, но, подумав еще, я решил, что с таким образованием смогу найти только место преподавателя, и то, скорее всего, в маленьком колледже. Возможно, придется уехать далеко от дома, и, возможно, я никогда не смогу много зарабатывать.
Тогда я решил стать ученым в области естественных наук, поскольку тогда смог бы работать по специальности или устроиться в какой-нибудь важный исследовательский институт. Так у меня был шанс заработать много денег и славы, получить (кто знает) Нобелевку и так далее.
Но иногда от серьезных доводов толку мало.Стану я ученым, и что в итоге? Найду место в преподавательском составе колледжа, действительно маленького и далеко от дома, и так и не заработаю. (К счастью, жизнь все это перечеркнула, как я объясню дальше.)
И все же знайте, что я так и не расстался со своим желанием стать историком. Сын моего брата Стэна, Эрик, закончив колледж, поехал в Техас учиться в докторантуре по истории, а я ощутил отчетливый укол зависти и призадумался, как бы изменилась моя жизнь, если бы я сам так поступил. (Впрочем, Эрик передумал, вернулся в Нью-Йорк и стал журналистом, как отец.)
Если бы я хотел стать доктором философии, то в какой научной области? К счастью, ответ нашелся сам собой. Я уже выбрал специальность при поступлении и, поскольку тогда предполагал, что готовлюсь к медицинскому и мне нужен подготовительный курс, взял зоологию. Это одна из моих самых невероятных ошибок. Я терпеть не мог зоологию. О, я бы справился, если бы надо было только зубрить книги, но нет. У нас была лаборатория, и мы препарировали червяков, лягушек, катранов и кошек. Мне это ужасно не нравилось, хоть я и привык.
Но беда в том, что от нас требовалось найти дворовую кошку и убить ее, засунув в бак с хлороформом. Я, дурак, так и сделал. Я же всего лишь следовал приказам, как любой нацистский чиновник в лагерях смерти. Но так от этого и не оправился. Та убитая кошка живет со мной, и по сей день, спустя полвека, я хватаюсь за голову от одной только мысли о ней.