Пройдя годовой курс, я ушел с зоологии.
Это, между прочим, пример разницы между пониманием умом и пониманием сердцем. Умом я понимаю необходимость в экспериментах на животных ради прогресса медицины (при условии, что эксперименты абсолютно необходимы и причиняют минимум страданий). Я могу это убедительно доказать.
Но я никогда, ни при каких обстоятельствах не буду участвовать в таких экспериментах сам или даже наблюдать за ними. Когда приводят животных, я ухожу.
Вычеркнув зоологию, я должен был выбрать между химией и физикой. Физика тоже быстро отпала, потому что требует знания математики. После многих лет легкого обучения математике я наконец дошел до интегрального исчисления и уперся в стену. Я понял, что дальше не сдвинусь, и до сих пор так и не сделал этого, разве что совсем поверхностно.
Так осталась химия, не такая уж математическая. Получается, химия выиграла за неимением конкуренции – так себе основа для выбора профессии, но делать больше было нечего.
К сожалению, из-за того, что я изначально рассчитывал на доктора медицины, а не философии, поступить стало сложно. Я посещал слишком мало курсов по химии. Для медицинского – достаточно; для аспирантуры – нет. К тому же я не нравился декану химического факультета. Со временем я понял, что не нравился ему абсолютно.
Само по себе меня это не тревожило. Я уже давно привык, что не нравлюсь учителям и профессорам – несомненно, по уважительной причине. Однако декан мог и, судя по всему, собирался не пропустить меня в аспирантуру.
Так началась наша дуэль. Он раз за разом гнал меня из кабинета; я раз за разом возвращался со сводами правил, гласившими, что я могу поступить на испытательный срок, на котором останусь, пока не сдам недостающий курс – физическую химию.
Я добился своего чистейшим оголтелым упрямством. Я обрел поддержку других сотрудников факультета, и декан сдался, но жизнь мне не упростил. Я мог попасть на курс физической химии при условии, если пройду полную программу других курсов (для которых требовалось знать физическую химию). В придачу от меня требовали средний балл как минимум «хорошо», иначе бы мне не дали кредит на курсы, и все деньги, какие я потратил бы на год обучения, оказались бы пущены на ветер. Драконовские условия, но я согласился. Какой у меня был выбор?
Я справился. На курсе физической химии профессора Луиса П. Хэммета я стал одним из трех студентов в большом потоке, получивших «отлично». Так всего спустя полгода от начала испытательного срока я стал полноправным аспирантом.
Тогда мне исполнилось двадцать, и это был мой последний академический триумф.