Долго стою под душем, меняя воду с горячей на холодную и обратно. Никак не могу
определиться, в которой из них мне легче находиться. От холодной воды стихает боль, а от
горячей стабилизируется нервный фон. При этом от той и другой одинаково трясет.
Закончив, игнорируя все средства ухода, кутаюсь в теплый халат и шлепаю в комнату Юнии.
Сестра чутко спит. Вскидывается, едва открываю дверь, хоть я и стараюсь не шуметь. Ничего
не говорит, впрочем. Молча подвигается, позволяя мне забраться под одеяло.
– Можешь честно ответить на кое-какие вопросы, отбросив последние поступки Яна и ненависть
к нему? – шепчу, обнимая ее и осторожно заглядывая в глаза. – Мне для дела надо.
– Какого еще дела, Агусь? – фыркает недовольно.
– Я просчитываю…
– Ага… Как обычно… – вздыхает. Но дает добро: – Валяй.
– Какой характер у Яна? Вы часто ругались? Я именно про то, как было в отношениях… Не в
конце. И не сейчас.
– Не знаю. Не особо помню.
– Я же просила честно, Юнь. Ты ведь мне никогда не врала.
Сестра краснеет и отводит взгляд.
– Ругались, конечно… – выжимает явно с трудом. – Больше по моей вине. Он был достойным. То
есть, казался таким. Даже его папа говорил о нем уже тогда как о лучшем. И это звучало
определенно искренне. Ян много сделал для семьи, пока Роман Константинович был в заключении
– фактически стал отцом всем младшим, маму поддерживал, и при этом еще добивался
возобновления дела… И добился. Все выяснилось, и Романа Константиновича освободили. Не
каждый, конечно, способен такое вывезти… Если бы не тяга к блядству, может, и у нас что-то
иначе получилось. По крайней мере, с объяснениями, не тупо на морозе, – размышляет,
пощипывая кожу руки у запястья.
– А когда вы ругались по твоей вине, Ян быстро отходил? – дико смущаясь, подбираюсь к
нужной мне сути. – Шел на примирение? Или был категоричным?
– Отходил. У него сильный характер, но нет вот этого, знаешь, слепого упрямства, – признает
Юния.
И я с облегчением выдыхаю. А еще глупо улыбаюсь и смотрю на нее сквозь пелену слез.
– Что такое?.. – удивляется сестра.
– О, это я так… – отмахиваюсь со смехом и перемежающим его сдавленным кашлем. – Радуюсь!
Потому что, когда я с Яном говорила, он мне таким и показался. Не самодур.
– Сейчас? – пыхтит Ю. – О-о-о, еще какой самодур! Не проходит и дня, чтобы он меня не
выбесил! Нагрузил работой, которая по факту сложная для новичка! «Вас приняли в команду не
для того, чтобы вы отсиживались на каких-то плевых отчетах, пока «опытные» работают! Вы же
не ради этого учились в университете?». Мудак! Делает это специально! Пользуясь своим